Дикарь (ЛП)
«Семья».
Желудок Джека скрутило от горечи, когда он смотрел на их улыбающиеся лица.
Он с интересом разглядывал людей, изображенных на фотографии. Мужчина слегка улыбался, одна рука лежала на плече женщины. Улыбка женщины была широкой и сияющей, светлые волосы — красивыми и яркими. Но именно ребёнок привлек его внимание. Эта девочка заставила его замереть. Что-то было в её глазах… что-то, что заставило его сердце биться быстрее, а кожу покрыться испариной. Он сжал кулон в руке и двинулся к задней части машины, к слегка приоткрытому багажнику.
Джек нажал на него. Металл заскрипел, поднимаясь. Внутри лежали кучи мокрых листьев и что-то похожее на одеяло, но уже сгнившее от сырости. Он отодвинул его в сторону и увидел синий рюкзак, почти не тронутый непогодой. Джек расстегнул молнию и заглянул внутрь. Там было несколько исписанных блокнотов. Ему хотелось тут же узнать, о чём в них говорилось, но он заставил себя подождать, положил вещи обратно в рюкзак, застегнул его и повесил на плечо.
Что-то похожее на возбуждение запело в нем. Прошло так много времени с тех пор, как его мать отдала ему детские книги, которые теперь он знал наизусть. Те, которые он доставал много раз в день, чтобы прочесть, и чтобы помнить, как выглядят слова. Помнить, как они ощущаются во рту и в голове, какие картинки и ассоциации вызывают. Может быть, в рюкзаке и не было рассказа или книги, но в нем было что-то новое для изучения.
Новые слова… они были… лучом света в темноте.
Джек повернулся к отвесной стене каньона и начал подниматься. Он и завтра может придумать хороший способ умереть. Сегодня у него появились новые слова. И он уже не чувствовал себя таким одиноким.
Глава двадцать шестая
Харпер
Наши дни
Харпер постучала в уже знакомую дверь и отступила назад. Как всегда её сердце пропустило несколько ударов о того, что скоро она окажется рядом с Лукасом.
Дверь открылась. Лукас поглядел на Харпер с выражением чуть менее настороженным, чем в первые два визита, когда она оказывалась на его пороге совершенно неожиданно. Конечно, у неё не было возможности предупредить о своём появлении, но всё же…
— Привет.
— Привет.
Харпер сунула руку в большую сумку, висевшую у неё на плече, достала записные книжки мамы и протянула их Лукасу.
— Они принадлежат тебе.
На лице Лукаса промелькнуло сомнение, с примесью легкой настороженности.
— Нет. Я всего лишь их нашёл. Они твои.
Харпер покачала головой и достала толстую книгу из сумки. Она передала «Графа Монте-Кристо» Лукасу и увидела, как его глаза вспыхнули от удивления, удовольствия и восторга.
— Я подумала, она может тебе пригодиться, чтобы лучше понять смысл маминых записей.
Лукас не пытался отказаться или вернуть книгу, как сделал с заметками. Он взял её и прижал к груди, словно та была драгоценностью.
Харпер посмотрела поверх плеча Лукаса, разглядывая пляшущие отблески огня на стенах.
— Можно мне войти? Я не задержусь надолго.
Лукас молча отступил назад.
Харпер зашла внутрь и закрыла за собой дверь. Она положила блокноты на пустую кровать рядом с дверью, и он на мгновение задержал на них взгляд, прежде чем снова посмотреть на Харпер.
— Я бы хотела, чтобы записи моей мамы были у тебя.
— Но почему?
— Потому что… Мне кажется, они были предназначены именно тебе.
Лукас нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
Харпер вздохнула и подошла к нему поближе.
— Я сама не совсем понимаю, что имею в виду. Просто… я так чувствую. — Она покачала головой. — Я не всегда прислушиваюсь к своей интуиции или внутреннему голосу, но думаю, эти блокноты должны быть у тебя, вот и всё. Я не обдумывала всё это очень тщательно. Просто привезла их сюда, и надеюсь, ты не против. К тому же, я кое-что узнала сегодня днём и хотела… В общем, я хотела расспросить тебя об этом, узнать твоё мнение, потому что…
— Харпер.
Лукас произнес её имя, ничего больше, но в его голосе звучала нежная, мягкая мольба похожая на: «Прошу, помедленнее. Дыши. Я пытаюсь понять тебя», и этого оказалось достаточно, чтобы Харпер перестала мямлить и собралась. Она чувствовала, что Лукас смотрит на её, изучает и пытается понять, как никто другой. Даже не смотря на то, что не всегда знает значения слов, которые она использует.
— Агент Галлахер позвонил мне сегодня днём и сообщил, что найдены доказательства, что моих родителей застрелили.
— Застрелили? Чем? Стрелами?
— Нет-нет. Пистолетом.
— Я думал, они погибли в аварии.
Харпер села на кровать; металлические пружины мягко скрипнули.
— И я так думала. Я всегда считала, что мы трое попали в аварию, а машину просто не могли найти. Я верила в это всю свою жизнь. Даже несмотря на то, что место, где нашлась машина, было странным, — она наморщила лоб, — то, что она была найдена на дне того каньона, лишь подтверждает их слова... Я так, так запуталась… Я не знаю, что думать, что чувствовать. — Она на мгновение замолчала. — Ты кого-нибудь видел возле этого каньона? Или, возможно, знаешь что-нибудь, что могло бы объяснить произошедшее с ними?
Лукас сделал несколько шагов к кровати и сел на неё, пружины издали глубокий, громкий скрип.
Харпер стала ещё острее ощущать его присутствие, силу его мужественного тела; его колено оказалось всего в нескольких дюймах от её, это нервировало и вместе с тем дико волновало.
— У меня нет для тебя ответов. Однажды, спускаясь вниз по каньону, я увидел, как солнце освещает что-то на дне. Машина была почти полностью покрыта ветками и листьями. Когда я заглянул в окно, то… увидел их там. Кулон лежал на сиденье. Багажник был приоткрыт, а внутри лежал только синий рюкзак. Я взял его с собой и снова полез наверх. Иногда я возвращался туда, сам не знаю, почему. Может быть, потому что твоя мама казалась… реальной, живой. Я так хотел… даже не знаю... Наверное, я хотел отблагодарить её. Она… её слова… её мысли… они поддерживали меня, с ними мне хотелось жить.
Харпер моргнула, слезы жгли ей глаза. Лукас сказал, что навещал их, чтобы приободрить её, показать: её родители не были одни. Но это и ему помогало не чувствовать себя таким одиноким.
«Ты разбиваешь мне сердце», — подумала Харпер, затаив дыхание.
— Я знала, что права.
— В чём?
— Эти заметки предназначены тебе.