Золотая лихорадка
В конце концов дед отрубился, и Филатов уложил его на свою кровать, сам же залез на полати. А назавтра гость смотрел волком и все вспоминал, не ляпнул ли чужому человеку чего лишнего...
В конце следующей недели, вернувшись с работы, Филатов поехал в город и случайно встретил участкового Савелия Турейко. Само собой, он и его зазвал в гости и попросил просветить, куда он таки попал. И вот теперь-то, проставив милиционеру чуть ли не ящик водки, доподлинно узнал, каким образом происходят здесь, на Дальнем Востоке, кражи золота.
Участковый оказался человеком весьма осведомленным, как, в общем, и полагалось ему по чину.
– Помнишь начало девяностых? – начал Савелий, выпив стакан водки и закусив медвежатиной, купленной Филатовым у местного охотника. – Тогда был полный беспредел, прииски закрывались, потому что золото стало невыгодно добывать, за него годами не платили. Государство полностью утратило контроль за золотодобычей и оборотом драгметаллов вообще. Вот тогда-то ворье и вспомнило XIX век, когда на приисках был полнейший бардак, а на старателей охотились сами же старатели. Ты немного технологию добычи изучил?
– Ну, в общем, уже не полный профан, – отозвался Филатов, с интересом ожидая продолжения. Лекция, судя по количеству спиртного на столе и под столом, грозила затянуться.
– Ну так вот. Способ первый. Представь себе бригаду, примерно человек семь-восемь. Они намывают гидропульпу, смесь золотосодержащего грунта и воды, и работают на бульдозерах и гидромониторах. Работать-то они работают, породу добывают, а вот самородки – себе. Они ведь разные бывают – иной грамм весом, а иной и граммов на сто потянет. Редко, очень редко, но и до килограмма попадаются.
Эта бригада – фактически преступная группировка, с круговой порукой и всеми остальными причиндалами. Случайный человек туда не попадет. Я вот понять не могу, как ты так быстро устроился... Хотя там, где ты работаешь, самородок раз в столетие попадается. Вот в таежных ручьях и реках – другое дело.
Самородки добывают не только работники приисков. Тут ведь не только старатели живут, шушеры всякой много. И голодных не счесть. Вылетел такой за провинность какую с прииска, есть-то надо, местные условия знает. Вот и моет потихоньку, а песок и самородки сбывает скупщикам или вывозит в Магадан или Хабаровск для продажи. Бандиты чаще всего знают о том, кто моет золотишко, и сами предлагают сдать товар. Платят, кстати, сразу, хотя и не полную цену.
– Савелий, а перекупщики эти... откуда взялись? – поинтересовался Филатов, наливая водку в стаканы.
– Большинство – чечены, во всяком случае так раньше было. А откуда взялись? Жили они тут. От Сталина прятались. Еще годов с сороковых, когда он всех с родных гор повыгонял. Сам понимаешь, мафия еще та. Всех купили на корню. В буквальном смысле «от Москвы до самых до окраин...». «Семьи», точнее, кланы контролируют и скупщиков, и старателей, берут долю, за это предоставляют каналы сбыта. Представляешь, лет десять назад, когда я только службу начинал, прибыли к нам сотрудники ни больше, ни меньше как шариатской службы безопасности Ичкерии! Хотели все на поток поставить. Правда, тогда дали им по шапке. Обнаглели вконец – хотели всю добычу драгметаллов под себя подмять.
А корейцы сколько золота вывезли! Никто и подсчитать не мог. Тонны и тонны. Они тут раньше лес заготавливали, ну и золото мыли, само собой. Кто отработал свое – на поездах специальных вывозили в Китай и проверяли только по спискам, не слинял ли кто. Досмотра никакого не было. В таком поезде около тысячи корейцев ехало, если каждый по килограмму вез...
– А чего же их не шмонали на границе? – удивился Филатов.
– Оказывали доверие братскому корейскому народу, – ухмыльнулся участковый. – А этот «братский народ» теперь согласно идеям «чучхэ» грозит миру атомной бомбой... Ладно, наливай, а то я все болтаю и болтаю.
– Так интересно же! – вполне искренне воскликнул десантник, откупоривая очередную бутылку. Под медвежатину и соленые грибочки водка шла как по маслу и в голову почти не ударяла, чему Филатов был весьма рад.
– Очень много воровали с горно-обогатительных комбинатов, – поддев на вилку гриб, сказал Савелий. – Рабочие выносили концентрат, в котором золота было до восьмидесяти процентов. Они ведь, как никто, хорошо знали технологию, условия хранения и систему охраны комбинатов. Охрану, как это ни банально, подкупали, золото вывозили под видом мусора, а отчетность подделывали. Легко и просто. Правда, и повязать таких несложно – они ртуть десятками килограммов покупают, потому что без нее аффинаж невозможен...
– Что невозможно? – переспросил Филатов.
– Короче, смешивают концентрат с ртутью и выпаривают. Да тебе это без надобности... Тем более что все, что я тебе рассказал, – капля в море. Теперь бандиты действуют вполне законно – создают акционерные общества и копают себе колымскую земельку. Во-первых, бабки отмывают, во-вторых, миллионы зарабатывают. Вполне легально. Но какая война шла за лицензии! Местные с московскими ворами такие разборки устраивали, что медведи из берлог вставали... – порядком уже поддатый Савелий вспомнил давешнего шатуна и захихикал. – Тут было слух прошел, что и московские между собой что-то не поделили и у нас теперь новая «крыша»... Ну, это я так, к слову...
– Подожди, Савелий, – перебил участкового насторожившийся Филатов. – Откуда эта информация?
– А у нас в отделе трепались, – равнодушно ответил Турейко. – Тебе-то что?
– Да так, – пожал плечами Филатов, решивший обратить на местных «правоохранников» более пристальное внимание. – Ты дальше давай, интересно.
– Тебе интересно, а у меня уже язык заболел тебе лекцию читать. Короче, чтобы у тебя полная картина была, поясняю. По мелочи золото геологи моют, типа образцы, а потом себе оставляют. Но это фигня. С добычей вроде я все тебе рассказал. А вот сбыт – это, брат, круто. Ну, понятно, в городах ювелиры из золотишка колечки-сережки клепают, причем золота там чаще всего процентов двадцать. Клейма ставят, ярлыки вешают и в магазины отправляют. Все это под контролем, сам понимаешь, братвы. А в одной мастерской вообще рационализаторы до чего додумались – прямо госпремию бы вручил! Придумали из золота проволоку тянуть, миллиметровку, которой роторы моторов обматывают. Поставил такой «золотой» моторчик в пылесос – и вперед, в Китай. Хитро!
– Молодцы! – восхитился находчивостью русского мужика Филатов. – За это и выпить не грех.
– Китайцы, кстати, – пропустив внутрь очередную порцию водки, заметил участковый, – вечно тут трутся. Впрочем, у нас, на Колыме, их не так много, как, скажем, в Хабаровске, но тоже хватает. И вечно наши их нагревают. То медяшку вместо золота подбросят, то бронзовый порошок. Был случай, даже ихние бандиты к нашим на разборку приезжали.
– Представляю, как им навесили, – сказал Филатов. – Скажи, Савелий, а возможно, например, такое: замаскировать золотые слитки под олово, погрузить в товарный вагон и отправить через всю страну, например в Москву?
– Отчего же нельзя, можно. Отлавливают в основном одиночек, тех, кто для себя золото везет, по десятку-другому килограммов. А покрыть его оловом – пара пустяков. И в Москву... Бумаги сделать не проблема. Подмазал кого надо – и вперед... Золото все в Москву идет. И поездами, и самолетами, и чем хочешь. Цыгане, кстати, часто этим занимаются, у них куплено все, как и у чеченцев. С цыганами связываться никто не хочет; говорят, есть у них колдунья какая-то, порчу навести может. Но цыгане у нас на Колыме не так много везут. Вот в Хабаровске их много, даже «цыганская слобода» есть.
– Неужели это все «левое» золото в России оседает? – спросил Филатов.
– Прямо-таки... За границу оно уходит в основном.. За наркоту им расплачиваются. Но кое-что, конечно, и у нас остается. В банках на депозитах лежит.
– Савелий, а откуда ты все это в таких подробностях знаешь? – осведомился почти трезвый Филатов.
Турейко усмехнулся.
– Я тридцать пять лет здесь прожил. С самого рождения. И отец, и дед – все местные. Прадед с Обручевым и Билибиным сюда пришел, когда они золото нашли на Колыме в двадцать шестом, был среди первых строителей Магадана. Женился. Отсюда род Турейко и пошел. Я тебе всю историю края могу изложить как по-писаному. А почему мы такие безобраздно трезвые, а, товарищ Павловский?