Золотая лихорадка
... Выйдя из приемной, Годунов чуть не столкнулся с обширным торсом редактора, который двигался в дверь своей резиденции. Не успел Костиков удобно устроиться за столом, как перед ним предстал Удав собственной персоной и без приглашения расположился в кресле.
– Здравствуйте, Дмитрий Петрович, – произнес он спокойным тоном, откинувшись на спинку кресла и сцепив пальцы на животе.
– День добрый, – редактор еще не чуял грозы и спросил: – Чему обязан?
– Я, в общем-то, к вам по делу. Вам нужна наша помощь.
– Что? – не понял редактор. – Простите, с кем имею честь?
– Моя фамилия вам ничего не скажет, – Годунов даже не замечал, что косит под героев старых шпионских детективов. – Просто в скором времени нам предстоит оказать вам несколько услуг. Впрочем, это будет обоюдно.
– С какой бы это стати? – в глазах Костикова Удав с потаенной усмешкой уловил недобрый блеск. – Я не буду говорить с вами, пока не узнаю, кого вы представляете.
– Позже узнаете, – Годунов взял в руки украшавшую стол редактора фигурку конного гусара времен Отечественной войны 1812 года, отлитую и раскрашенную так, что была видна каждая пуговица мундира. – 50 долларов, – задумчиво произнес он. – Отливка и сборка – полдоллара, раскраска – два доллара, материал – еще пара долларов, если не ошибаюсь. Ну, и перевозка центов двадцать. Итого получается 45 долларов чистой прибыли. Сотня таких – четыре с половиной... Неплохо.
Было видно, как краска сбежала с пухлых щек «оловянного полководца». Он молчал, видно ожидая продолжения.
– Дмитрий Петрович, я, конечно, не налоговый инспектор и, боже упаси, не сотрудник угрозыска или ФСБ. Пока вы ездите на шашлыки с их начальством, бояться вам особо нечего. Но они всеми своими взятками не зарабатывают и половины того, что имеете вы от эксплуатации наемного труда тех, кто дышит парами свинца и олова. Причем безо всякого риска. И если они об этом узнают, то позавидуют. А если позавидуют – заставят поделиться. А поделишься с одним – придется поделиться с остальными. И тогда ваш «загашник» окажется пустым очень и очень скоро, сколько бы денег там ни лежало.
– Чего вы хотите? – прервал его лекцию покрывшийся потом Костиков. Он уже и сам задумывался о том, что «халява» долго длиться не может и пора искать «крышу». Но к такому повороту редактор не был готов.
– Я много чего хочу, – отпарировал Удав, поигрывая фигуркой гусара. – И в первую очередь я хочу узнать, понятна ли вам ситуация.
– Понятна. И все-таки кто вы и что от меня требуется? Вы... от Буденного?
– Сущие пустяки от вас требуются, – промолвил Удав, не отвечая на второй вопрос. – Вы имеете связи с директорами местных предприятий, транспортниками и хозяйственниками. Ну и, конечно, с правоохранительными органами... Мы заинтересованы в использовании мощностей предприятий, конечно, так, чтобы об этом никто не знал. И в информации.
– Вы думаете, что я имею в этих кругах какое-то влияние?
– Не имеете, так заимейте, это уже ваши проблемы. Не такой вы маленький человек, чтобы они вас послали подальше. Да и слабые стороны их вы знать должны – репортер все-таки.
– Хорошо, а как вы гарантируете мою... м-м-м... безопасность?
– Люди, которые с нами работают, пользуются нашей поддержкой, – Удав заржал про себя. – Кроме того, мы просто не будем вас трогать и сообщать кое-куда кое о чем. И даже это не все. Будете получать процент с операций, проведенных с вашей поддержкой.
– Скажем так, – проявил здоровый скепсис Костиков. – Я вам ни на грош не верю, и ничего мне от вас не надо. Мне своего хватает, И чтобы это сохранить, я... – он примолк. – И все-таки на кого вы работаете – на Буденного?
– Предположим...
– Я должен с ним встретиться.
– Это без надобности, с вами дела буду решать я, и больше никто. Впрочем, если хотите... В понедельник вас устроит? Надеюсь, он не будет против.
– Согласен, – Костиков прикрыл глаза рукой. – Все же чего мне надо будет от них добиваться?
– Не волнуйтесь, не изготовления нейтронной бомбы на станках ремзавода. Просто поднимете трубочку, как в добрые советские времена, и скажете: мол, Василий Иванович, кум из Кабдыподковска звонил, у них – гы-гы – план горит, помоги заказик выполнить, ну ты же понимаешь, бумаг не надо писать, оплата наличкой в карман... и тэ дэ... Ясно? – Годунов поднялся из кресла. – Все, до понедельника.
– Э-э-э... Подождите, как мне вас называть?
– Виктором Павловичем, – уже из коридора подмигнул ему Удав. И, понизив голос, добавил: – И придержите «золотое перо» вашего сотрудника Садовского. Понятно? – С этими словами Годунов закрыл за собой дверь.
«Не слишком ли я легко сдался?» – мучился в следующий момент Костиков.
«Тюлень, даже слова против не сказал!» – думал тогда же Годунов, с порога вонзая взгляд в глаза Ксении. Это был беспроигрышный прием, взгляд Удава действительно обладал гипнотической силой и действовал на всех, а особенно на молодых и глупых баб. Вот и теперь смазливая, хоть и не очень юная телка замерла, не в силах даже опустить руки, занесенные над клавишами компьютера.
– Мы с вами до сих пор не познакомились. Я – Виктор.
Ксения медленно опустила руки, посмотрела на них удивленно, затем спрятала под столом. Выговорила:
– Меня Ксенией зовут...
– Красивое имя. Оно по своей красоте может спорить только с красотой вашего лица. Я не буду навязчивым, если приглашу вас куда-нибудь сегодня вечером?
– А... куда? – У несостоявшейся жены Филатова, пронзенной его взглядом, уверенным тоном, даже запахом, так непохожим на запах бывшего жениха – едва ли не единственного мужчины, которого она знала, – и поэтому возбуждающим, даже мысли не мелькнуло об отказе.
– Ну, на дискотеке прыгать – староват я для этого, – подпустил угару Годунов, – а вот в ресторан – было бы неплохо, тем более там потанцевать можно. Давайте встретимся часиков в семь напротив банка, где Ленин милостыню просит (в городе напротив здания бывшего Госбанка стояла пережившая перестройку статуя вождя, протягивающего руку классическим жестом нищего). Вам это подходит?
– Хорошо, я согласна...
– До вечера! – Годунов помахал рукой и вышел из кабинета, оставив обалдевшую Ксению переваривать последствия мастерски проведенной операции.
Дмитрий Костиков был человеком не то чтобы жадным, но довольно прижимистым, лишней копейки не упустил бы, хотя и «поденщиков» своих не обижал. За годы спокойной, обеспеченной жизни он оброс жирком, осел надежно, как дубовый пень, которому вроде бы ничего не страшно в мире – корни-то остались, да и молодая поросль пробивается, дает старику ощущение нужности. Но вот приходит человек, говорит: а мы тебя выкорчуем, давай-ка, братан, готовься. Абсурд, конечно, но именно так и представлял себе не лишенный образного журналистского мышления Дмитрий Петрович возникшую ситуацию. И как из нее выпутаться с наименьшими потерями, не знал. Походил по редакционным кабинетам, удивился затуманенному взгляду секретарши – замедленная реакция ей доселе не была свойственна – и тихо смылся домой, решив посоветоваться с женой.
Жена Костикова, Марина Степановна, натура сильная, властная, трезво осознавала свои возможности в этом мире и, хотя в полной мере старалась реализовать их, на чужие «экологические ниши» не замахивалась. Но уж если кто-то посягал на ее кровное... Выслушав краткое изложение разговора с Удавом, во время которого муж выглядел как обляпанный нечистотами, она поняла, что благополучному покою пришел конец. Но в отличие от многих миллионов баб, которые в таком случае схватились бы за голову, Марина Степановна сразу же стала выдавать ценные указания.
– Так, Дима, деньги срочно надо перепрятать. У моей матушки они не залежатся. Надо место искать... Все, придумала. Отвезу их завтра же к дяде Роману, в Сморжанск. А часть переправим в Космодемьянск, к твоему племяннику...
– К этому алкашу? – резонно возмутился Дмитрий Петрович. – Да он их пропьет мигом!
– Логично. Тогда давай...