Всадники апокалипсиса

– Так чего же ты мне голову дуришь? Или думаешь, что в органах ты умнее всех? Мне Осинцев доложил, что твои дела переданы, а ты временно отстранен. Есть кому заняться твоим вопросом. В крайнем случае, можешь обратиться к своему непосредственному начальнику, а не прыгать через чью-то голову. А вообще, Зимин, надо ставить вопрос о неполном служебном соответствии. Твои действия порочат звание офицера ФСБ.
– Может быть, и так, товарищ генерал-майор, – чеканя каждое слово, ответил Зимин, – но преступлением может стать медлительность в решении этого дела. Я настаиваю на приеме. Если хотите, я готов написать рапорт об увольнении, но только прошу выслушать меня.
– А за такие слова я тебя сразу уволю, – покраснел генерал. – Эти слова порочат твое звание. – Ты что же, думаешь, взялся первый раз за серьезную работу – и в кусты? Я не позволю смеяться над этим.
– Разрешите идти, – отчаявшись, произнес Зимин.
– Нет, считай, что я тебе дал шанс, – ответил Посошков. – Подожди минутку.
Генерал зашел в свой кабинет, и оттуда через минуту стали выходить офицеры управления. Среди них оказался майор Осинцев – непосредственный начальник Зимина.
– А ты что здесь делаешь? – с ходу спросил он капитана.
– Ожидаю генерала.
– Ты, Зимин, совсем одурел. Мало тебе совещания, на котором чуть всю нашу группу не расформировали? Чего ты добиваешься?
– Товарищ майор, я не мог доложить вам об этом, поскольку вы были на совещании. Поэтому поймите правильно.
– Я давно, Зимин, понял, что тебе не место в оперативной работе. Ты много фантазируешь, а нужно дела делать! Понимаешь, делать!
Последнее слово майор произнес особенно подчеркнуто.
– Я и делаю, – начал оправдываться Зимин.
– Вот что, Зимин, я не собираюсь терпеть твои выходки, и обязан доложить о твоем неподчинении вышестоящему начальству.
– Начальство уже в курсе, – съязвил Зимин.
– Все шутишь?
– Эй, вы двое, перестаньте выяснять отношения! Идите ко мне! – скомандовал неожиданно появившийся в дверях Посошков и знаком приказал присаживаться в большом кабинете. – Ну что, Осинцев, распустил кадры? – первым делом спросил генерал.
– Никак нет, то есть да, – замешкался на мгновение майор. – Да, это моя вина, но я намерен в свою очередь написать рапорт...
– Подожди ты со своим рапортом! – остановил его генерал. – А может, твой Зимин дело говорит?
– Не знаю, не знаю, товарищ генерал, – скептически отнесся к вопросу начальника Осинцев.
– Времени у меня мало, учти это, капитан.
– Слушаюсь, товарищ генерал-майор. Вчера вечером Бугровым была совершена попытка убийства Сапоженко.
– Так. Это в самом деле интересно! – откинулся на спинку кресла генерал. – Продолжайте, – приказал он Зимину.
– Попытка эта не удалась. Но произошли и некоторые другие события. В частности, подтвердилась причастность неизвестного лица, который проводил параллельно с нами расследование. Он, по всей видимости, причастен к инцидентам на гребном канале, сожжению дома в Подмосковье. Почти с уверенностью можно сказать, что у него имеются неопровержимые улики причастности Бугрова к преступлению. По крайней мере, он может проходить по делу как свидетель.
– Как зовут? – уточнил Посошков.
– Юрий Филатов. Это друг или приятель Артюшина. Я навел справки – он бывший спецназовец, воевал в горячих точках, боевой офицер. Москвич и сейчас проживает в столице. После демобилизации работал в ряде охранных структур, в банке, выполнял охранные функции, работал инкассатором. Не раз помогал правоохранительным органам.
– Что-то я о нем ничего не слыхал, – засомневался майор Осинцев.
– Он не любит светиться, – ответил Зимин. – Предпочитает оставаться в тени.
– Тоже мне, Шерлок Холмс, – скептически отреагировал на информацию Осинцев.
– Да помолчите вы, майор! – прикрикнул генерал. Посошкову стало понятно, что он зря не доверял Зимину, поэтому он сразу подумал о том, как выйти из положения.
Настроение своего начальника уловил и Осинцев, который решил не встревать в разговор, по крайней мере до того момента, пока генерал не попросит.
 
– Зимин, продолжайте! – приказал капитану генерал.
– Так вот, я, нарушив приказ, вел наблюдение за домом Сапоженко. Вчера в районе 20.00 появился объект наблюдения, он следовал домой. Еще через пять минут люди Бугрова воспрепятствовали ему в этом и насильно доставили на прогулочный катер-ресторан «Ночной баркас». Там состоялась встреча Бугрова с Сапоженко. Предмет разговора мне пока неизвестен, но известно то, что люди чиновника применили физическое воздействие против Сапоженко.
– Кто вытащил оттуда старика?
– Филатов. Я его подвез на машине, он преследовал «БМВ» людей Бугрова.
– Это интересно, – удовлетворенно отметил генерал.
– Но самое интересное было позже, товарищ генерал-майор.
– Хорошо, капитан, продолжай.
– По пути следования на конспиративную квартиру нас остановили сотрудники милиции. Был задействован план «Перехват». Хотя от кого конкретно он исходил, установить не удалось. Без сомнения, милиция действовала в нарушение закона. Моя машина была остановлена, проведен досмотр. Нас хотели доставить в участок. Но мне пришлось применить спецсредства.
– Понятно, – сделал короткое резюме Посошков. – Где сейчас эти люди?
– На конспиративной квартире номер 37.
– А не сбегут твои друзья?
– Не сбегут, товарищ генерал-майор, – впервые за все время разговора улыбнулся Зимин. – Им некуда деваться. За квартирой Филатова и Сапоженко, скорей всего, установлено наблюдение. После того, что произошло, их жизнь в опасности.
– Так, интересно, интересно, – Посошков встал с кресла и несколько раз прошелся вокруг огромного стола, за которым сидели Зимин и Осинцев, ожидая вердикта своего начальника.
Однако генерал почему-то не спешил с выводами. Он расстегнул ворот рубахи, налил в граненый стакан воды и жадно выпил ее до самого дна.
– Что думаешь, капитан, мы из этого можем извлечь?
– В наших руках два основных свидетеля злодеяний Бугрова. Я думаю, Филатов еще много чего может рассказать, не говоря о старшем Сапоженко, которого, скорее по финансовым причинам, хотел устранить Бугров.
– По финансовым? – переспросил генерал.
– По имущественным или финансовым. Дело в том, что у его убитого брата оставалась кое-какая недвижимость в Москве. И, что самое интересное, она находится как раз по соседству с базой Артюшина. Я предполагаю, что покойного Сапоженко интересовала земля на гребной базе. И он, по всей видимости, договорился об этом с Артюшиным. Не исключено, что между младшим Сапоженко и Бугровым возник конфликт. Возможно, младший Сапоженко решил делать бизнес сам. Даже если это не так, вопрос этот второстепенный. Его можно уточнить по ходу дела.
– Можно, – вздохнул Посошков, – только вы это дело затянули.
На сей раз выпад генерала был адресован не только к капитану, но и к сидевшему молча Осинцеву.
– Ну, и что вы дальше намерены делать?
– Я бы настаивал на форсировании операции по обезвреживанию Бугрова. Этот чиновник зашел слишком далеко, и его действия опасны для общества. Мы имеем дело с разветвленной преступной сетью, в которую вовлечены чиновники правительства Москвы, а также финансовые и правоохранительные структуры. Еще бы я просил снять запрет в отношении меня.
Последние слова Зимин произнес на одном выдохе. Было видно, что для него это – главная просьба. Впрочем, сидящие понимали это не хуже его. Получалось, что основные козыри в этой игре добыл он, Зимин. И отстранять его теперь от работы неосмотрительно.
Понимая важность момента, Посошков обратился к Осинцеву:
 
– Ну что, майор, капитан неплохо проявил себя в этой истории, хоть и был отстранен от дела. Что скажешь. Дадим ему еще шанс?
– Почему бы нет? – выдавил из себя Осинцев. Было видно, что он подчинился мнению генерала. – Но у меня есть свои условия.
– Какие же? – спросил Посошков.
– Никакой самодеятельности. Подчинение общему руководству и подчинение уставу нашей службы.