Слезы из черного золота

– Да пойми, Эмиль, не могу я так, – упирался Саламов. – То, что ты мне предлагаешь, выходит за рамки закона!
– За рамки закона выходит! – вскричал он. – Значит, я в рамках закона твоего братца отмазывал? Или, может быть, федералам напомнить о его похождениях под Гудермесом?
– Ты что же, меня теперь всю жизнь этим шантажировать будешь? – вскипел Саламов.
– Марат, – уговаривал Халипов, – я тебя никогда ни о чем не просил, а тебе сделал немало. Неужели у тебя нет никакой благодарности?
– Хорошо, но как ты планируешь с ней жить? Ну, поставлю я вам штампы в паспорта, сделаю свидетельство о браке, ну роспись ты подделаешь, но ведь это все равно будет фикция! Она же, сбежав от тебя при первом удобном моменте, расколется!
– А ты подтвердишь, что мы у тебя были, расписались добровольно, а свидетелей я найду, найду.
– Слушай, Эмиль, – не унимался Саламов, – я тебя знаю давно. Ты же неглупый человек. Сейчас не средневековье, она сбежит отсюда и спокойно пришлет тебе решение суда о разводе!
– Из Чечни не сбежит, а тут я постараюсь, чтобы никакого суда не было.
– Но ведь это насилие и рабство! Неужели ты способен на это?
– Вся наша жизнь, Марат, насилие и рабство, – философски заметил Халипов. – Ничего, слюбится, детей родит. Никуда не денется. Я не могу без нее, ты понял! – вскричал Эмиль Асланович, бросив на стол паспорта. – Сделай это, и навсегда обо мне забудешь.
– Хотелось бы верить, – произнес Саламов, забирая документы. – Ладно, завтра станешь счастливым мужем. Найди свидетелей и в одиннадцать подойдешь, распишешься.
Халипов вышел на улицу и, нервничая, закурил. Это была его месть за нанесенное оскорбление. Внезапно вспыхнувшая любовь притупила в нем много деловых качеств, но по-прежнему остались упорство и настойчивость. И если Эмиль Халипов решил оставить у себя в доме женщину, он, один из влиятельнейших людей в послевоенном Грозном, этого добьется.
  
Глава 6
 
Никто не знает, откуда появилась обоюдная неприязнь русских и «лиц кавказской национальности». Может быть, она существовала на генетическом уровне, временно приглушенная искусственным столетним перемирием. Скорее всего, неприязнь эта подсознательная. Только война раздула ее до небывалых высот. Мало кто помнит и точно знает, когда началась война и из-за чего, но зато о ее последствиях красноречиво говорят руины домов и незаживающие душевные раны людей, пострадавших от рук террористов. Контртеррористическая операция может продолжаться бесконечно, пока один народ не уничтожит другой. Злые взгляды, скрываемые под занавесью лицемерных улыбок, чувствует каждый русский, приезжая в Чечню, и каждый русский понимает, что в своей стране попал в чужой мир. Мир чужой культуры, чужого языка, чужого быта и обычаев. Здесь чужое все, и люди, видя незваных гостей из окон своего закрытого для европейцев мира, стараются спрятать свои истинные лица и сердца. Те, кто приезжал сюда на танках, прилетал на вертолетах, все равно бы их не поняли, да они и не стремились понять. Что может понять ракетчик или танкист, безжалостно выпускающий груду смертоносного железа в село, откуда по разведданным доносились выстрелы? Что может понять солдат, вошедший в обстрелянный с воздуха населенный пункт, выискивая спрятавшихся боевиков? И как могут объяснить отрезанные головы своих однополчан российские солдаты? Как они могут воспринять дикость Шариатского суда? И почему до сих пор об этом не задумывались те, кто на протяжении десятилетия пытается вершить судьбами двух этих народов, сталкивая мировоззрения в кровавых перестрелках и войсковых операциях?
Холодное гостеприимство Грозного Филатов и капитан ФСБ Сергей Зеленцов почувствовали сразу, выйдя из здания вокзала.
– Поздравляю вас, сэр Филатов, – прокомментировал Зеленцов, – вы вновь вернулись в места боевой славы.
– Прекрати паясничать, – одернул его Юрий.
– Ладно тебе, – махнул рукой Сергей и приставил ее ко лбу, закрываясь от палящего солнца. – Что-то нас никто не встречает, а шеф вроде бы звонил.
 
Тут же, словно услышав реплику, к ним подошел молодой человек в летней рубашке:
– Товарищ капитан? – обратился он к Филатову.
– Нет, – покачал головой Зеленцов, – товарищ капитан это я, а это товарищ старший лейтенант запаса.
– Лейтенант Бисяев, управление МВД. Мне сообщили о вас. Сейчас поедем в гостиницу. Машина ждет.
– Бисяев? – удивился Сергей. – Знакомая фамилия.
– Фамилия вора-рецидивиста по кличке Копченый.
– «Место встречи изменить нельзя», – догадался Зеленцов.
– Точно, – подтвердил лейтенант, открывая дверь черной «Волги», – его Куравлев играл. Каждый спрашивает: «Где я твою фамилию слышал»? Я уже устал объяснять. Мне и в управлении прозвище Копченый дали.
Машина отправилась по улицам города, которые привлекли внимание гостей.
– Удивляетесь? – спросил Бисяев. – По ящику другую картинку видели? Так то телевизор. Вы заметили, что сейчас о Грозном нигде не пишут? Потому что писать не о чем. Мы тут словно на Марсе живем или в Хиросиме после взрыва.
– Кошмар, – удивлялся Зеленцов, – я первый раз в городе...
– А я коренной его житель, – продолжал Бисяев, – вот были бы вы тут до войны. Красота, зелень, благоухание!
– А во время войны где был? – поинтересовался Филатов.
– В первую еще срочную служил. В танковых войсках, правда, в России, слава богу. А во вторую уже здесь, только в Хасавъюрте. А вот недавно сюда перевели.
– Доволен? – спросил Зеленцов.
– Как сказать? Хорошо вернуться домой, но плохо, когда дом не узнать. Здорово его русские снаряды покрошили...
Филатов резко поднял глаза, и, поймав его взгляд в зеркале заднего вида, лейтенант осекся.
– Вот мы и приехали, – сообщил он. – В гостинице вам заказаны пятый и шестой номера на втором этаже.
– Спасибо, коллега, – поблагодарил Зеленцов, – мы оставим вещи и тут же направимся в управление.
– К которому часу прислать машину? – поинтересовался Бисяев.
– Давай сразу после обеда.
– Отлично, – сказал лейтенант и, высадив пассажиров, уехал.
– Вот тебе и коллега, – со злостью буркнул Филатов.
– А что ты хочешь? Он же чеченец. И потом, мент.
Они вошли в типовой номер, где расположился Зеленцов.
– Ну что, – спросил Филатов, присаживаясь на кровать, – какой у нас план, господин контрразведчик?
Сергей подошел к окну, задернул штору и присел на маленький стул напротив Филатова.
– Я собираюсь в управление МВД. Они должны были дать информацию по поводу этого Шевцова и по месторождению, освоенному «Black Gold». Правда, что-то тянут с ответом.
– После сегодняшнего заявления этого лейтенанта я вообще удивляюсь, как они вас не послали. Наверняка у них общие дела с бизнесменами-нефтяниками. Варятся-то в одном котле.
– Вообще-то о чем-то подобном мы с Соловьевым думали, поэтому придется нам самим поработать. Проследить за контактами Шевцова, нанести визит в эту фирму...
– И совершить ряд других противозаконных действий в рамках закона, – с улыбкой на лице перебил его Юрий, которому предложение пришлось по вкусу.
– Ну а ты о чем помышляешь?
– Если говорить об официальных визитах, то загляну к господину Халипову в «Грознефтегаз». Этот дядька занимается внешней политикой компании. Минин уже связался с ним, попросил навести справки.
– Не забывай, что вашим тоже нельзя полностью доверять. Елена говорила, что и среди них есть немало ребят, способных нагадить «Роснефти».
– Знаю, – вздохнул Филатов, – но все-таки визит нанести надо. Даже если нас направят по ложному следу, мы будем знать, за кем вести наблюдение.
 
Как и обещал лейтенант, после обеда к гостинице подошла машина и, глядя из окна на стоявшую у подъезда «Волгу», Зеленцов предложил Филатову проехать вместе с ним. Они спустились вниз, сели в машину, и опытный водитель домчал их в центр, где находились два нужных гостям здания: Министерства внутренних дел и «Грознефтегаза».