Сезон охоты

  
Глава 4
 
В пятницу утром Дженет Картер позвонила Ив Холлоуэй. Ив работала в штаб-квартире ФБР, в отделе дактилоскопии, и до перевода Дженет в Роанок была ее постоянной партнершей на теннисном корте. Дженет объяснила, что именно ей хотелось бы разузнать об отставном агенте по имени Эдвин Крейс.
– Это у тебя официальный запрос? – немедленно уточнила Ив.
– В общем-то да. По делу об исчезновении троих студентов. К сожалению, нет никаких признаков преступления, и мы собираемся передавать его в Управление по розыску пропавших. Крейс уволился из ФБР лет пять назад. Это отец одной из пропавших, и у меня такое впечатление, что он располагает какой-то информацией, но делиться ею с нами не хочет.
– А может, заняться этим в частном порядке? – предложила Ив – ее муж занимал в ФБР высокую должность в Управлении кадров и внутренней инспекции, так что Ив была особой весьма осведомленной.
– Наверное, так будет даже лучше. Предположительно Крейс работал в зарубежной контрразведке, но погорел, и его отозвали.
Ив помолчала.
– Крейс, – протянула она задумчиво. – Знакомое имя. Эй, слушай, у нас в лаборатории была некая Хелен Крейс, работала с электронным микроскопом! Погибла вместе со вторым мужем в той авиакатастрофе над заливом, помнишь?
Дженет вспомнила, что Тэлбот упоминал об этом в разговоре с Крейсом.
– Так она из наших?
– Ну да. Мы с ней однажды занимались одним делом об убийстве. Она как раз в то время разводилась с первым мужем. Году в восемьдесят восьмом. Или в восемьдесят девятом? Потом вышла за агента, который занимался организованной преступностью. Ничего, довольно приятная женщина. Та авиакатастрофа запомнилась мне потому, что погибли двое наших. Случилось это где-то году в девяносто четвертом, что ли. Тогда, конечно, она была уже не Крейс. По-моему, ее звали Морган.
– Точно! Я же ее знала. Хелен Морган. Она проводила по моей просьбе экспертизы, когда я работала по взрывчатке и взрывным устройствам. Так она была замужем за Крейсом?
– Да. Если не ошибаюсь, у нее была какая-то степень. Медицинские науки.
– Эх, вот бы с ней поговорить! – мечтательно воскликнула Дженет. – Слушай, ты сказала, что она разводилась, когда вы вместе работали по делу. Она с тобой делилась, что-нибудь рассказывала?
– Вообще-то нет. Казалась больше огорченной, чем обозленной. Там еще сложности у них были из-за дочери. Это, значит, теперь одна из твоих пропавших. Эй, а ведь она как-то упоминала, что посещала кого-то из наших штатных психоаналитиков. Может, у них сохранились записи?
Дженет поблагодарила подругу и позвонила в административную службу штаб-квартиры. Начальник выслушал ее просьбу и пообещал, что кто-нибудь из кадровиков ей перезвонит. После этого Дженет отправилась на утреннее совещание.
А в половине третьего пополудни ее вызвал к себе глава отделения ФБР в Роаноке резидент Тед Фансворт. Ближайшее полноценное территориальное управление ФБР находилось в Ричмонде. Контора в Роаноке находилась у него в подчинении, и потому ее босс именовался не главным агентом, а резидентом. Фансворт, приближавшийся к пенсионному возрасту, в общем и целом был сносным руководителем – большого начальника из себя не строил и по мелочам не придирался. Однако сейчас его акцент уроженца Новой Англии  [5] давал себя знать, а это было верным признаком того, что он не в духе.
– Мне позвонили от доктора Карстена Голдберга – нашего штатного психоаналитика в штаб-квартире. Говорят, кто-то интересуется ныне покойной сотрудницей ФБР по имени Хелен Крейс-Морган. Мне казалось, что это дело об исчезновении студентов уже передано в Управление по розыску пропавших?
– Да. Точнее, будет отправлено в понедельник. Если не ошибаюсь, Ларри Тэлбот еще не закончил оформлять бумаги.
Дженет рассказала начальнику о нападении на Барри Кларка и о своих подозрениях по поводу того, что Эдвин Крейс хочет заняться поисками дочери в одиночку.
 
Фансворт подпер подбородок левой рукой и задумался.
– И ты хочешь покопаться в прошлом этого спецагента, Эдвина Крейса?
– Так точно, сэр. Его бывшая жена работала в нашей лаборатории в Вашингтоне. Погибла в авиакатастрофе над заливом в конце девяносто четвертого года. Моя знакомая в штаб-квартире упомянула, что во время бракоразводного процесса она посещала психоаналитика. И я надеялась...
– Прикрой-ка дверь, – перебивая ее, неожиданно попросил Фансворт, указывая на распахнутую дверь своего кабинета.
Дженет изумилась, но послушалась. По нынешним временам, когда нарваться на обвинение в сексуальном домогательстве легче легкого, редкий босс рискнет беседовать с сотрудницей при закрытых дверях. Это уже интересно. Она вернулась к своему стулу.
– Слушай внимательно. – Фансворт настороженно оглядел свой кабинет. – Что бы там Ларри ни наговорил, все, что я сейчас скажу, не для общего пользования. Сомневаюсь даже, что вправе так поступить, поскольку ты по этому делу больше не работаешь.
– Так точно, сэр. Однако, насколько я понимаю, сэр, даже если мы передаем дело в Управление по розыску пропавших, оно остается в нашей юрисдикции. К тому же никакого другого задания я еще не получила. – Еще не закончив эту тираду, Дженет осознала, как сильно она отдает адвокатским крючкотворством.
Фансворт ответил ей терпеливой улыбкой.
– Дженет, ты же умная девушка. Докторская степень, так? Специализировалась на изучении и оценке вещественных доказательств, правильно? В ФБР почти девять лет. Работала в Чикаго и Вашингтоне. Так что же ты с таких опытом делаешь здесь, среди наших гор и долин, в обществе таких замшелых провинциалов, как мы?
Щеки Дженет вспыхнули. В течение первого же года службы в Вашингтоне, куда ее перевели из Чикаго, она ухитрилась дважды навлечь на себя гнев помощника директора, указав в письменной форме на совершенно очевидные ошибки в заключениях экспертизы. Повторные исследования подтвердили ее правоту, но среди нарастающего скандала вокруг разгильдяйства и головотяпства в научно-технической лаборатории ФБР начальница предпочла убрать Дженет из штаб-квартиры, пока та не натворила новых неприятностей. С молчаливого, хотя и неохотного, согласия Фансворта ее откомандировали в Роанок под предлогом того, что ей необходимо набраться опыта оперативной работы.
– Ну да ладно, – отвел глаза Фансворт. – Есть две причины, по которым это дело передается в Управление по розыску пропавших. Во-первых, потому, что я так решил, и в Ричмонде согласились. Никаких доказательств и даже признаков совершения преступления не обнаружено, а нам и без того есть чем заняться. Во-вторых, одна из пропавших – дочь Эдвина Крейса. – Он сделал паузу для того, чтобы убедиться, что Дженет его поняла.
Понять она ничего не поняла, но тем не менее согласно кивнула:
– Так точно, сэр... И что?
Он выразительно вздохнул.
– Эдвин Крейс был не просто опытнейшим оперативником, который вдруг предпочел уйти на покой и наслаждаться сельской идиллией на юго-западе Виргинии. Он был Эдвином Крейсом.
– И по сей день им остается, насколько догадываюсь. И что с того, босс?
Фансворт достал свою трубку, и Дженет стало ясно, что до завершения беседы еще далеко. Он увлеченно исполнил всю церемонию. Не торопясь набил трубку табаком, любовно умял ароматную смесь. Но, повертев в пальцах зажигалку, отложил ее в сторону – курить в здании не разрешалось. Откинулся на спинку кресла.
– Доподлинно мне ничего не известно. Однако я как-никак резидент, и кое-что до меня доходит. Тем не менее ссылаться на меня не следует. Эдвин Крейс был ценным специалистом в нашем Управлении контрразведки. В середине восьмидесятых его одолжили ЦРУ. Там он занимался делом китайских шпионов, ты наверняка помнишь, тех самых, что проникли в атомную лабораторию и якобы выкрали секреты наших боеголовок.
 
– Помню, сэр. Говорили, что они орудовали там лет десять.