Музыка ночи

Минуту она просто оглядывалась. Он снова лениво скользнул взглядом по ее губам. Она, может, вовсе не принадлежит к его типу, но рот у нее чертовски хорош. Накусанный пчелами, как сказала бы его мама. Здесь освещение было получше, и Блю мог разглядеть что-то экзотическое в чертах ее лица. Слегка раскосые глаза, высокие скулы и блестящие черные волосы — это заставляло его предположить, что она, может быть, русская или из Восточной Европы.
— А! — внезапно произнесла Элли и подошла к полке, положив руки на проигрыватель для CD. — Превосходно! Я вожу с собой переносной, но этот гораздо лучше. — Она повернулась и посмотрела прямо на мужчину. — Очень мило с вашей стороны проявить такое гостеприимство, — сказала она и понимающе блеснула глазами. — Хотя я подозреваю, что вы были пьяны, когда посылали приглашение.
Блю поморщился:
— Признаюсь.
Ничего особенного для позднего вечера, когда он обычно входил в Интернет, надеясь поспорить с кем-нибудь.
— А как вы догадались?
— Ваши предложения звучат по-другому. И вы переставляете буквы в словах.
Он скрестил руки, улыбаясь, чтобы скрыть смущение.
— Ну вот, а я-то думал, что такой хитрый, а на самом деле мог бы все это время с таким же успехом громко кричать о своем состоянии.
— Не то чтобы. Я просто угадала.
— Ну, с бурбоном или без, но я был искренен. Можете оставаться здесь столько, сколько захотите. Я рад, что вы занимаетесь ее биографией. Давно пора.
— И я благодарна, невзирая на обстоятельства. Терпеть не могу подыскивать место, где можно держать Эйприл, и я не оставлю ее в какой-нибудь конуре.
Услышав свое имя, собака застучала хвостом по половицам.
— Это характеризует вас с лучшей стороны, мисс Коннор. — Она посмотрела на него спокойно и серьезно, и Блю тоже посмотрел на нее, и все эти месяцы, когда они переписывались, вспомнились обоим. Ему нравилась ее точность и некоторая стеснительность с оттенком юмора. Они в основном обсуждали блюзы, но часто отклонялись от темы, и тогда он улавливал интригующий намек на нечто большее — на скрытый гнев, может быть, или просто на сдерживаемый темперамент.
— Действительно, очень странно видеть, насколько вы отличаетесь от того, что я себе представлял, — импульсивно проговорил он.
Что-то мелькнуло в ее взгляде и исчезло так быстро, что он не успел понять, а она уже сунула руки в задние карманы шорт и отвернулась. Золотистый свет лампы обрисовывал линию ее подбородка, и Блю поймал себя на мысли, что ему нравится эта чистая линия. У нее очень красивая кожа, она заставляет его вспомнить о лепестках орхидеи в одной из его оранжерей.
— Аналогично, — ответила Элли и, снова подняв голову, посмотрела на него.
Он не привык, чтобы женщина смотрела так прямо. Словно передумав, она подошла к столу и расстегнула молнию на сумке, открыв десятки компьютерных дисков в пластиковых коробочках, и достала несколько. Это был спокойный жест, так поступает тот, кто хочет скрыть какую-то неловкость, и Блю понял, что должен понять намек и оставить ее обустраиваться.
Но музыкальный вкус человека говорит о нем больше, чем можно подозревать, и он не удержался от того, чтобы не заглянуть в сумку.
— Что у вас здесь? — Он ткнул пальцем. — Вы не против, если я посмотрю?
— Нет. Конечно, нет.
Диски громоздились беспорядочной кучей.
— Вы сможете потом разобрать их по порядку.
Она печально вздохнула и улыбнулась ему мимолетной улыбкой:
— Я должна быть уверена, что моя собака и мои диски в полной безопасности.
Он опустил голову, почему-то смутившись. Посмотрел на названия, гадая, действительно ли хочет узнать о ней так много, но не перестал перебирать диски. Конечно, блюзы. Потом он цыкнул и покачал головой, достав запись Лайтнинга Хопкинса. Элли взяла диск у него из рук.
— Вы ясно дали попять, что думаете по поводу стиля дельта, доктор Рейнард. Верните мне мою классику.
Он ухмыльнулся. Они достаточно поспорили о разных стилях. Блю не нравился жесткий звук дельты, а Элли была равнодушна к джазу, что он считал почти святотатством.
 
— Я собираюсь приучить вас к хорошему джазу, дорогая, — пробормотал он и снова нагнулся над сумкой.
Здесь царило разнообразие — немного альтернативного рок-н-ролла, песни в стиле кантри, которые он называл "историями", кое-что из классики.
— Барокко, да? — спросил он, доставая пару дисков и открывая коробочки, чтобы взглянуть на список произведений.
Она удивилась:
— Вам это нравится?
— Похоже, вы изумлены, детка. — Он положил диски назад, и неловкость заставила его поворочать шеей. — То же можно сказать и о вас. Никогда не встречал вас в других чатах.
— А вы посещаете другие?
— Некоторые.
Это заставило его вспомнить о том, как она комментировала его пьяное состояние. "Стыдно".
— Что ж, — проговорил он, выпрямляясь. — Оставляю вас до утра. Утром буду рад показать вам город и представить кое-кому, кто может рассказать что-нибудь интересное.
— Вам незачем полностью посвящать себя этому, доктор Рейнард.
— Блю.
— Блю, — повторила она. — Я уверена, что не заблужусь здесь.
— Конечно. Но будет лучше, если вы позволите мне отвезти вас. — Он пожал плечами. — Городок у нас маленький.
Она все еще колебалась, Потом сказала:
— Хорошо. Увидимся утром.
— Не давайте клопам кусать себя, — хмыкнул он. И, выходя, остановился, чтобы почесать Эйприл за ухом.
За дверями его окружила ночь с поблескивающими в траве светлячками, и Блю почувствовал себя слегка не в своей тарелке. Он прижал руку к груди, глубоко вдохнул, потом выдохнул и расправил плечи. Представил себе большую, раздутую сумку и большую, натренированную собаку. "Безопасность", — сказала она. Музыка и собака. Безопасность для мисс Элли Коннор с решительным разворотом плеч и с этим прямым, непреклонным взглядом.
Он покачал головой. Может, все дело в том, что любая девушка выглядит лучше в вечернее время. Ему просто надо поесть и выспаться. Но, вернувшись на веранду, он произнес:
— Она интересуется не только блюзами. У нее есть и классические записи. И многое другое.
Маркус кивнул и молча подал ему стакан с бурбоном, словно желая утешить. Блю выпил его до дна, и ощущение ожога отвлекло его, потом снова наполнил стакан и поставил бутылку на деревянный пол веранды. Прошло немало времени, становилось все темнее, крыльцо слегка поскрипывало. Блю снова потер ребра.
— Она не похожа ни на одну из твоих шлюшек, это уж точно, — сказал Маркус.
— Да, не похожа.
— Потрясающе чувственные губы.
— Угу. — Блю сделал несколько глотков. Низкий, рокочущий смех нарушил тишину.
— Значит, и великие мира сего тоже способны на человеческие чувства?
— Она не в моем вкусе.
— М-м… Это я видел. — Маркус встал и поставил свой стакан на плетеный стол. Потом вытащил из кармана ключи. — Думаю, пора мне отправляться и побарахтаться со своей женщиной.
— Иди к черту, Маркус.
Тот только рассмеялся в ответ.
  
Глава 2
 
Элли в маленьком домике нетерпеливо откинула волосы с лица, почти буквально ощущая тяжесть долгой поездки на плечах и тонкий слой пыли на коже. Эйприл тщательно обнюхивала пол, идя по какому-то невидимому следу через всю комнату, потом на кухню и в угол. Там, явно удовлетворенная, она со вздохом улеглась напротив раковины.
— Вначале — самое важное, — сказала Элли.
Она открыла пластиковые пакеты, в которых лежали тяжелые керамические собачьи миски, и наполнила одну из них водой из-под крана, поставив в угол, где никто не сможет задеть ее ногой. Эйприл виляла хвостом с белым кончиком, глядя, как Элли открывала десятифунтовую пачку сухого корма и наполняла вторую миску, которую затем поставила на пол.
 
— Думаю, после завтрака прошло уже много времени.
Позаботившись о собаке, девушка принялась заглядывать во все шкафчики, обнаруживая продукты, о которых говорил Блю, — ничего особо аппетитного, пока она не открыла холодильник.