Отец-миллионер под прикрытием

Сдала. Я сдала Марата со всеми миллионерскими потрошками, рассказав правду о его статусе. У нас будет свадьба в Мадриде, и Лизка станет подружкой невесты.
Она поклялась у алтаря Пиститты, что никому не расскажет. В том числе и самому Марату. Это серьезный поступок, даже исповедь на крови меркнет, когда Лизка божится единственной берегиней, в которую верит.
Спустя полтора часа трепа ставлю телефон на зарядку и уже скучаю по Райнеру. Противные тленные мыслишки никак не хотят покидать мою голову. Только рядом с Маратом чувствую себя по-настоящему защищенной и спокойной. Особенно сейчас. В чужой стране.
Я выхожу из комнаты в просторный коридор, замираю у двери. Не заперта. Ну да, к чему это? Ведь я не пленница.
Шагаю сразу к лифту. Долго спускаюсь и в холле высотки, поглядывая на консьержа в красной рубашке, открываю дверь на улицу.
Обнимаю себя руками, останавливаюсь на пару метров подальше. Бездумно смотрю на людей в разноцветных нарядах. Кто-то смеется. Кто-то разговаривает по телефону. Слов не разобрать, да и не нужно. Мне начинает нравиться атмосфера Мадрида. Прямо через дорогу я вижу тротуар и фонтан под большим деревом. Оно на ёлку походит. Такие же ветви, но не конусом, а кроной.
Ярко-синий автомобиль паркуется у тротуара рядом. В марках подобного типа не разбираюсь. Авто спортивное, и начищено полиролью. Изящные дверцы поднимаются вверх.
Из салона показывается смуглая брюнетка в цветастом шифоновом платье. Он недовольно хмурится и выходит наружу. Надменно выправляет стать и дефилирует в сторону нашего дома. Щелкает брелоком. Дверцы машины автоматически закрываются. Серьезная, дерзкая испанка переходит дорогу, тормозит собой поток машин. Такая смелая. Строптивая.
В глаза мне смотрит. В диковинку, наверное, наблюдать блондинку среди темноволосых загорелых людей. Приветливо улыбаюсь, но ответной улыбки не получаю. Испанка смотрит мне в глаза, а я ей. С каждым ее шагом осознаю, что мне знакомо это лицо. Не выщипанные густые брови. Ямочка на подбородке. Это Гресия… Меньше всего на свете я хочу ее видеть сейчас.
Она останавливается слишком близко — ближе, чем требует этикет. Шпильки на туфлях делают ее еще выше.
— Что ты говоришь, девушка? Я тебя не понимаю, — ахаю я.
Уж очень громко и быстро слетают фразы с губ испанки.
Порто пролько кассо. Больше походит на бульканье. А девица кричит. Привлекает взгляды зевак.
— Не трогай меня, сумасшедшая! Отпусти руку! — отшатываюсь от Гресии.
— Дур-ра… — шипит она, еле-еле выговаривая.
— Чего? Сама ты дура! Отстань!
Вырываюсь и быстро возвращаюсь внутрь дома. Строптивая Гресия может кинуться в драку, чем не удивит совсем. Я не могу так рисковать. Я в положении, потому предпочитаю убраться подальше. В холле срываюсь на бег и оборачиваюсь.
Сумасшедшая испанка двигается следом, но она на каблуках и не поспевает за мной. Дверцы лифта захлопываются прямо перед ее носом.
Подъем на нужный этаж кажется мучительно долгим. Места себе не нахожу, переминаюсь с ноги на ногу. В квартире по привычке скидываю балетки у порога. Топаю босыми ногами по полу, расстегиваю верхние пуговицы на рубашке. Давление подскочило и кружит голову.
Фурией лечу в спальню, беру телефон, хватаюсь за лоб. Мечусь от стенки до стенки. Первым порывом было позвонить Марату и устроить скандал. Спустя пару-тройку глубоких вдохов желание пропадает. Лишний раз заставлять Марата вспоминать бывшую? Нетушки.
Вздрагиваю. Телефон валится из рук, когда слышу лязг замка входной двери. Возможно, вернулся Райнер, но я беру с полки увесистую статуэтку, прячу ее за спину, крадусь проверить.
Женщина средних лет в униформе и с собранными в шишку волосами уверенно двигается в коморку-подсобку. Я выглядываю из-за угла. Женщина выходит с ведром и шваброй. Все нормально. Горничная. О ней меня предупреждал Марат.
— Здравствуйте.
Женщина на миг останавливается, но не пугается.
— Хола!
И вновь принимается за уборку. Практически сразу слышу повторный лязг замка.
— Белоснежка, как ты тут? Хозяйничаешь?
Глаза Марата раскраснелись от усталости, но внутренняя батарейка все еще заставляет его тело двигаться энергично. В руках Марата два пакета с кормом для Касьяна и продуктами. Даю миллионеру время разобрать покупки. Сама расставляю кошачьи принадлежности по местам. На пороге кухни считаю до трех и сажусь напротив Райнера. Постукиваю пальцами по столу. Он подзаряжается кофе.
— Слишком много пьешь кофе. Крепкого. Вредно.
— Перестань, — беззаботно отмахивается Райнер, натягивает улыбку.
Ладно.
— Я виделась с Гресией.
Довольная физиономия Марата будто чернеет. Я вижу, как усталые глаза наполняются злостью. Не на меня, на Гресию.
— Значит, дон Лоренсео не успел предупредить дочь. Скандалила?
— Да. Подраться пыталась.
Райнеру неприятно. И его лицо кривится сильнее. Мужчина откидывается на спинку стула и большим пальцем гнет маленькую серебряную ложечку.
— Я все уладил. Больше Гресия не посмеет приблизиться.
— Она сумасшедшая!
— С характером. Не думай о ней. У нас есть дела поважнее.
И как непривычно мне видеть Марата в строгом пиджаке и рубашке. Брюках. В России он предпочитал разгуливать в джинсах и простецкой футболке. Сейчас же передо мной восседает статусный холодный бизнесмен. Министр всея Мадрида. Уважаемый человек.
— Какие дела?
— Завтра поедем в клинику оформлять тебя. После в свадебный салон. Выберешь самое красивое платье. Я хочу реабилитироваться и подготовку к празднику взять на себя. Обзвони родственников и друзей. Вышлю за ними самолет. Свадебка в субботу тебя устроит?
Вот точно министр. Говорит так, будто я второй министр. Говорит четко, уверенно и по существу. Даже теряюсь немножко от такой деловитости. Сегодня вторник, на минуточку.
Щеки наливаются румянцем. Марат знает толк в эффекте неожиданности. И вот эта его резкость, властность заставляют расслабиться. Заставляют чувствовать себя нежной принцессой в руках сильного мастера. Каменной непрошибаемой стены. Рядом с Маратом не нужно думать о завтрашнем дне.
— Я поговорю с родителями. По скайпу. Будет сложно подобрать слова. Я не смогла им признаться, что улетела в другую страну. Сомневалась.
— Давай сделаем это вместе? — мужчина касается горячей рукой моей ладони, поглаживает. — Сомневалась во мне, Белоснежка? Идем. Я покажу тебе свое отношение к тебе.
Марат поднимается, крепко обхватывает мою руку, утягивает за собой из кухни. Двигаемся по коридору к спальне.
— Что? Райнер, нет, подожди.
— Да. Успокойся, нам сюда, — останавливается, толкает соседнюю дверь.