Она (не) твоя
— Дыши, Алиса, дыши.
Глава 21. Кажется, началось…Спустя семь месяцев
Весна выдалась солнечной. С конца апреля наш город угодил в плен жаре, которая сопровождалась короткими ливнями и грозами. Температура ближе к обеду достигала отметки тридцать градусов, и это сводило меня с ума.
Дома спасалась кондиционером, а на улице — специальным зонтиком от солнца. Была бы возможность не высовывать нос из дому, то непременно так бы и поступила. Но мне приходилось крутиться, как белке в колесе.
С тех пор, как папу настиг сердечный приступ, финансовой помощи было ждать не от кого. Семь месяцев назад, с трудом выкарабкавшись с того света, он уволился с работы, уступив директорское кресло своему заму.
Его сбережений хватило ненадолго: почти все средства пришлось отдать на восстановление здоровья в Крымском санатории, куда он отправился по моему наставлению. А еще он поторопился закрыть остаток по ипотеке за мою квартиру.
Отец понимал: потом такой возможности попросту не будет. Разве проживешь на нынешнюю пенсию?
Остаток осени и всю зиму я работала не покладая рук. Спасибо Кириллу, он каждый день отправлял мне список заказов, привозил на дом продукты и довольно щедро оплачивал мою работу.
С его кофейнями и ресторанами мне даже некогда было печь десерты для частных заказчиков. Хотя, в этом не было никакой нужды. Да и времени к тому же.
Благодаря работе я смогла купить почти все необходимое для своего малыша: запас подгузников на первое время, бутылочки, кроватку, кое-какую одежду, совсем крохотную, словно кукольную. А вчера даже раскошелилась на автолюльку. Купила бежево-розового цвета для своей девочки.
Я узнала пол ребенка на двадцать первой неделе беременности. И только доктор Альбина Сергеевна не даст соврать, как я тогда расплакалась от счастья. Во время УЗИ любовалась дочкой на экране, утирая слезы и без конца всхлипывала.
А потом от клиники до самого дома шла с широченной улыбкой, представляя, как мы вместе будем готовить тортики, заплетать друг дружке косички, играть в куколки.
Я тщательно думала над именем для своей крохи, читала обозначения. А на днях перед сном написала записки с понравившимися именами, сложила их под подушку, а утром, едва открыв глаза, достала первую попавшуюся:
«София»
Можно Сонечка, Софочка. Мне — очень нравится! Мудрая, уверенная, целеустремленная, сдержанная, — так было написано на одном из форумов.
И я остановилась на этом имени.
И даже с недавних пор стала обращаться к ней так:
«Ну что, Сонюшка, пойдем, приготовим нам завтрак?», «Так, Сонечка, сейчас мама испечет последний корж, и мы пойдем спатеньки», «Что такое, Сонь? Тебе не нравится эта песня? Так давай я переключу на другую», — сказала я, когда малышка зашевелилась в животе в то время, как по радио играла какая-то зарубежная музыка.
Признаться честно, раньше, слушая страшилки будущих мамочек про больную спину, про отекшие ноги и отдышку, даже страшно было беременеть. И удивлялась тому, насколько легко мне дались эти месяцы.
Я не чувствовала себя «тяжелой», совсем наоборот — порхала, как мотылек, была полна сил и энергии. И лишь на восьмом месяце я с трудом стала завязывать шнурки на ботинках и почти совсем перестала спать. На какой бок не повернись, все неудобно. Спасибо Дианке, спасла, подарив мне большую подушки в форме подковы.
А еще всякий раз, приходя в магазин за продуктами, ходила мимо витрин с детскими платьицами и мечтательно вздыхала, представляя их на своей принцессе.
Так и хотелось взять и скупить их одним махом. Но баланс моей карточки вкрадчиво нашептывал: «тебе нужно поберечь средства, Алиса. Покупай только самое необходимое».
Мою голову нередко посещали пугающие мысли: а что, если я в какой-то момент останусь без работы? Смогу ли я прыгать по кухне, когда она родится? И вообще, будет ли у меня хватать времени и сил стоять у плиты?
Эти переживания вынудили меня распрощаться со своей машиной. Я купила авто попроще, а все оставшиеся деньги отложила на черный день.
Кирилл, конечно, предложил свою поддержку:
— Если у тебя возникнут финансовые трудности, ты сразу скажи. Придумаем, что-нибудь, — сказал он, заехав ко мне на днях.
Но мне не особо хочется злоупотреблять его добротой. Ведь он и так очень много для меня сделал.
В тот день, когда у отца случился приступ, он сам лично отвез меня к нему в больницу и пробыл там со мной почти до утра. Поставил на уши всех докторов, а как только отец пришел в себя, он оплатил для него индивидуальную палату.
А спустя три недели, когда папу выписали, Кирилл помог мне подыскать ему хороший санаторий.
Признаюсь честно: я замечаю его знаки внимания, совсем ненавязчивые, но все же. Пару раз он предложил прогуляться вместе по парку, сходить в кино, звал провести вечер в кафе. А еще, совсем неожиданно, он презентовал мне на Новый год навороченный многофункциональный комбайн, с которым работа шла гораздо быстрее, чем с моим предыдущим.
Кирилл не уставал интересоваться моим здоровьем, настроением, отдавая новые заказы, всегда спрашивал: не хочу ли я взять паузу и отдохнуть?
Первое время он звонил и приезжал исключительно по работе, а ближе к весне и вовсе стал просто так заглядывать на чай.
Внутри я понимала, что нравилась ему еще с моего дебюта с «Шоколадной белочкой», но тогда это было оправданно: я была молодой, худенькой, довольно привлекательной. Но сейчас его интерес ко мне казался весьма странным…
Зачем ему отношения с беременной женщиной? Да и к тому же с его-то внешностью и статусом он может с легкостью заполучить себе любую.
И если честно я сейчас совсем не готова к новым отношениям. До сих пор предательство Артема периодически царапало сердце коготком.
За это время я несколько раз заходила на его страничку, чтобы проверить, нет ли там свадебных фото, или их совместных фотографий с Машей.
Не было.
Да и его самого почти не бывало в соцсетях. Зачастую видела надпись: «был в сети две недели назад», «три недели назад».
И, что самое интересное, у Маши еще с осени прекратились публикации о беременности. Им на смену пришли селфи напротив зеркал, из машины, где она сидела за рулем, вытягивая губы. Не было ни одной фотографии с животом, или в свадебном платье.
Признаюсь, мне было любопытно, почему вдруг ее страничка заиграла другими красками? Куда подевались трогательные стихи про материнство, и куда исчезли пинетки?