Жена напоказ (СИ)
— Что же, хочешь сказать, что ты соскучился? — Ренельд глянул на брата через плечо.
— Не обольщайся, — тот коротко рассмеялся. — У меня к тебе весьма серьёзная просьба. Дело в том, что управляющего винодельней Шато д’Амран несправедливо обвинили в жестоком нападении на Фабриса д’Амрана. Вышел у них некий конфликт… Так вот Мари очень не хочет, чтобы её работника на несколько месяцев заперли в тюрьме. Однако свидетели — конечно же, подставные — против него. Как и гневное заявление Фабриса. И надо посодействовать…
«Посодействовать в том, чтобы затащить нашу Конфету в постель? — возмутился шинакорн, едва не подпрыгнув на месте. — Эй, Рен. Ты слышал?»
— Что слышал? Глупости про «постель» и «нашу Конфету»? — мысленно обратился Ренельд к псу, краем уха слушая объяснения Ксавье. Он давно уже научился расщеплять внимание так, чтобы не упускать ничего из внутренней и внешней информации. Хоть первые месяцы, а может, и целый год после появления у него Лабьета, приходилось очень трудно.
«Что-то тебе не смешно от моих глупостей», — пёс сокрушённо чихнул и снова опустил голову на лапы.
— Ну а как ещё это назвать? Ксавье и мадам д’Амран взрослые люди, а что ещё более важно, самостоятельные. И сами разберутся.
«Ага, я вижу, какой Ксавье самостоятельный».
— У тебя есть связи в Магдепартаменте. Мне же пока вход на такие верха заказан. Ты можешь решить всё по щелчку пальцев, Рен, — закончил братец пространную и весьма подробную просьбу.
— Так значит, я пойду к префекту ради управляющего винодельней. Чтобы тот повлиял на судью, прокурора или ещё кого-то, от кого зависит судьба этого виноградаря. Его оправдывают и отпускают с миром. Дела на винодельне сразу идут в гору. И преисполненная благодарности графиня с разбегу бросается на шею своему спасителю и заступнику. То есть, тебе. А я, как истинный герой, остаюсь в тени и со слезами умиления наблюдаю за этой трогательной сценой. Я ничего не упустил?
— Рен, — Ксавье мгновенно помрачнел. — К чему ты клонишь?
«И мне интересно, — поддакнул Лабьет. — Тебе же, вроде как, всё равно. И ты у нас любитель оставаться в тени. Разве нет?»
— Я к тому, что, прежде чем раздавать обещания, нужно думать, потянешь ли ты такую ответственность.
«Языком трепать — не землю копать», — едко добавил шинакорн.
— Я хотел помочь ей и в другом, — досадливо поморщился братец. — Отправить к ней садовника из Энесси. Но тот, оказывается, несколько дней назад уехал. Мать дала ему небольшой отпуск. Как назло! Да, я пообещал. Но что поделать, если я ещё не обзавёлся такими связями, как ты. И не вхож так запросто в кабинет префекта.
— Начал бы с кого попроще, — Ренельд ополоснул лицо прохладной водой и зачесал назад волосы влажными пальцами. — побегал бы, пообивал пороги. Глядишь, и обзавёлся бы связями.
— Сколько времени на это уйдёт? А суд уже скоро. Рен. Не будь сволочью. Как всегда, — в последних словах брата прозвучала явная обида. — Или ты сам приглядываешься к Мариэтте?
«Ой, да что ты, Ксавье! — протянул шинакорн, как будто тот мог его услышать. — Рен у нас слепой. И приглядываться не умеет».
— Прекрати, — ответил Ренельд обоим сразу. — Просто… В следующий раз, когда решишь произвести на женщину впечатление, оцени свои возможности трезво. И желательно головой, а не другим местом.
— Так ты поможешь? — оживился Ксавье, пропустив мимо ушей его последнее замечание.
— Когда суд?
Покончив со всеми просьбами, Ксавье скоро ушёл, оставив в мыслях Ренельда очередной груз. И странное ощущение горечи. Похоже, у них с Мариэттой отношения налаживаются вполне себе быстро. Наверное, нужно порадоваться? И забыть о том, что когда-то вдовушка, скорей всего, хотела опоить именно его незадачливого братца. Что ж, их желания, похоже, сошлись и без посторонних средств. Однако вопрос с неактивированным заклятием привязки на Мариэтте остался. Неужели сам Ксавье хотел пойти тем же путём, что и она? Но лишь нелепое стечение обстоятельств помешало им обоим воплотить свои планы…
Пожалуй, эти любовные интриги не имеют отношения к текущим делам. Всё, кажется, встало на свои места.
Наконец собравшись, Ренельд отправился к Юго де Осу. Возможно, как раз за обедом они и успеют решить многие вопросы и обсудить возможность исследования ауры Леоноры де Берг.
Но, к сожалению, карету пришлось ставить почти за целый квартал от дома ауроправа. Неожиданно улица оказалась забита: в ближайшем храме Первородных, похоже, как раз шла свадебная церемония, на которой гуляла значительная часть горожан. Вдоль домов стояли не самые роскошные, зато многочисленные повозки, да и дорога оказалась занята шумным праздничным шествием. В стороны летели лепестки. Развевались ленты в причёсках женщин.
Так бурно, с песнями, старинными танцами, аристократы уже давно церемонии не проводили. Но зато и не создавали таких препятствий другим.
Ренельд попытался поскорее перейти на теневую сторону улицы, стараясь миновать веселящуюся толпу. Но его всё равно закрутило в водовороте рук и лиц. Кто-то даже хотел втянуть его в танец, а там и дальше — увлечь в храм. И Ренельд даже не сразу заметил, как какая-то румяная девица, улыбаясь и щурясь от солнца, надела ему на шею гирлянду из плюща и душистых трав. Чуть резковатый запах тут же пронзил забитое жарой обоняние.
«Меня едва не затоптали, — пожаловался Лабьет, когда они всё же оказалась на противоположной стороне людской реки. — Пару раз точно отдавили лапы».
А его не увидеть и уж тем более затоптать очень сложно.
— Безумие какое-то, — буркнул Ренельд себе под нос, сдирая с шеи зелёное украшение весьма сомнительной эстетической ценности. — Такое увидишь, свадьбы точно не захочешь.
Он отвернулся от процессии — и замер, потому как фигурка женщины, что в тот же миг торопливо проскользнула в ближайшую лавку тканей, показалась ему явственно знакомой. Похоже, Мариэтта д’Амран собиралась сбежать от нежелательной встречи.
«Это была Конфета! — радостно сообщил Лабьет, видно на случай, если напарник не заметил. — Поздороваемся?»
На мгновение Ренельд даже задумался, не стоит ли позволить вдовушке скрыться. Но сейчас уместнее было бы разузнать, оказалась ли отправленная к ней из Санктура аспирантка полезной. А ещё предупредить излишнюю беспечность, с которой графиня разгуливала по городу совершенно одна.
Потому Ренельд с Лабьетом тоже вошли в приятную прохладу лавки, которая оказалась, похоже, ещё и ателье по пошиву одежды. Среди пёстрого убранства, стоек с заготовками платьев и зеркал примерочных не сразу удалось разглядеть Мариэтту. Спросить пока не у кого. Впору подумать, что она просто привиделась.
Ренельд прошёл дальше, заложив руки с зажатым в них венком за спину. Лабьет осторожно, чтобы ничего не зацепить своей долговязой тушей и хвостом, прокрался следом.
— Зря сняли. Вам идёт, ваша светлость, — от звука мелодичного женского голоса всё тело на мгновение сковало странным параличом. — Подчёркивает цвет глаз.
Ренельд повернулся к стоящей позади Мариэтте. А та коснулась кончиками пальцев края шляпки, приветствуя его сдержанным кивком.
— Вижу, вас весельем не зацепило, — он огляделся, решая, куда теперь деть яростно пахнущий клок трав.
— Меня — нет, — графиня весьма кисло улыбнулась, явно досадуя, что избежать встречи не удалось. — А вот вам повезло меньше. Вы слышали о такой примете? Тот, кому на свадьбе наденут на шею гирлянду из трав, скоро выйдет замуж. Или, в вашем случае, женится.
«Прогулялись к ауроправу, называется», — повторил Лабьет мелькнувшую в голове Ренельда мысль.
— Я не верю в приметы.
— Простите, я забыла, что для этого ваш разум слишком рационален.
— Возможно, — Ренельд качнул головой. — И мой рациональный разум подсказывает, что вам нежелательно гулять по людным улицам Жардина одной. После того, что случилось.
— К сожалению, многие дела мне приходится решать самой, — графиня задумчиво пригляделась к свёртку синего бархата.