Две по цене одной
Ева воззрилась на него совершенно очумелым взглядом:
— Вы в своем уме? Я вообще о тесте не знала…
— Нечего мне вешать лапшу на уши!
— Зачем мне врать? Я ничего от вашего сына не требую.
— Врешь! — стал наступать на Еву Баграт. — Не может быть, чтобы тебе от моего Арама ничего не было нужно! Небось уже плетешь хитрую паутину, планируешь, как ловчее моего сынка обработать.
Ева вдруг уперла руки в боки, кивнула в сторону двери и процедила:
— Вам пора, Баграт Арсенович!
У Баграта от такого хамства аж дыхание перехватило:
— Что?! Ты меня выгоняешь? Да кто тебя воспитывал? Волки? Хамка какая…
Развернулся и на крейсерской скорости направился в прихожую.
Но пока шел, в дверях появилась какая-то пожилая женщина, очень похожая на Еву, явно родственница. В руках она держала связку воздушных шаров и пакет с продуктами, а рядом топталась худенькая малышка с двумя хвостиками на макушке.
— Здравствуйте, — обратилась женщина к Баграту с настороженным взглядом.
— До свидания, — прогремел он, устремившись вперед.
Баграт не хотел пихать девочку, так вышло. В прихожей было тесновато, и он случайно задел ее за плечо, когда спешил к двери. Малышка повалилась назад, и Барсегян еле успел удержать ее за плечи, чтобы не стукнулась затылком о дверь. Все же он не изверг, чтобы ребенка ранить.
Схватил за худенькие плечики, наклонился, вгляделся в лицо и вдруг обмер, как следует рассмотрев вблизи.
— Не тронь! — зашипели на него сразу две женщины.
А Баграт будто не слышал, все не мог отпустить худенькие плечики, все смотрел и смотрел девочке в лицо.
— Какая ты красивая, Наденька… — вырвалось у него против воли.
— Мама, а кто это? — вдруг повернулась к Еве малышка.
И тут Баграт увидел, что ее правое ушко чуть скошено сверху, будто у господа рука дрогнула, когда лепил эту замечательную девчонку. Ну точь-в-точь как у ее папы.
«Да, зря Арам ДНК-тест делал, невооруженным взглядом видно, чьих кровей эта дева будет», — только и успел подумать Баграт, когда к нему подлетела Ева.
— Отпусти ее! — зарычала на него тигрицей.
Баграт отпустил, отпрянул даже, наблюдая, как Ева схватила девочку на руки и поспешила в сторону. А ее родственница в это время уронила пакет с продуктами на пол, выпустила из рук воздушные шары. Те взмыли к потолку, а она, не теряя времени, схватила стоявший сбоку веник с деревянной ручкой и бросилась на него со словами:
— А ну пошел вон отсюда! Или я тебя сейчас поганой метлой…
«Ведьма!»
Баграт только и успел, что выскочить из квартиры, а то, не ровен час, и правда огрели бы. Забежал в лифт, нажал на кнопку первого этажа и выдохнул.
Странное дело, должен бы пыхтеть от гнева, а на щетинистом лице улыбка от уха до уха, и в груди счастья столько, сколько давно уже не было. Шутка ли, у него теперь есть внучка! От этого знания сердце щемило едва ли не сильнее, чем когда узнал, что на свет появился Арам.
Самая первая девочка в поколении. И какая ладная: красивое лицо, волосы, а глаза-то, глаза — умные, видно сразу, папины. Посмотрела на дедушку и сразу до души достала одним лишь взглядом. Не ребенок, дар божий.
Баграт сразу решил: если Бог и наградит его другими внучками, эта будет самая любимая.
«Наденька, цветочек мой аленький, дедушка о тебе хорошо позаботится, будешь у меня самая счастливая!»
Только армянской девочке нужно и имя армянское. Будет Назели!
Глава 31. Плохой или хороший?— Надя, доченька, как ты? — спросила Ева дрожащим голосом.
Она всмотрелась в растерянное лицо девочки, прижалась губами к теплой щеке.
— Я в порядке, мам… Я не упала, отпусти…
Ева нехотя опустила ее на пол в прихожей.
— Какой странный дядя, мам. А кто он? — все же продолжила выспрашивать Надя.
— Ты права милая, это странный дядя. Никто. Просто очень странный дядя… — бездумно пробубнила Ева и потянулась к двери, заперла ее на все замки.
— Наденька, милая, иди ручки мой, переодевайся, будем купаться и спать ложиться, — нежным голосом позвала ее бабушка.
— Оки-доки, — кивнула та и исчезла в ванной.
Ева с бабушкой собрали вывалившиеся из пакета продукты и отправились раскладывать все по местам.
Уже там, за закрытой дверью кухни, сердца квартиры Брусничкиных, бабушка спросила Еву:
— Объясни, что происходит?
И Ева принялась объяснять. В красках и лицах повторила бабушке недавний разговор с Багратом Барсегяном.
— Каков хам! — зацокала языком бабушка. — Правильно я его метлой! Надо было еще по темечку стукнуть. Ишь ты, царь какой выискался, дев он своему сыну покупает. Этот Баграт Барсегян хоть немного подумал, прежде чем прийти к тебе с таким предложением или нет? Мы не бедствуем, вообще-то. А даже если бы и бедствовали, шиш ему на плешь, а не девичью честь на блюде. Но что про Надю сказал, это ж вообще ни в какие ворота. Гад ползучий! Не повезло твоему Араму с родителем.
— Он не мой! — тут же возмутилась Ева.
— Не твой, не твой, — махнула рукой бабушка, — просто оговорилась. Устала, наверное…
— Иди отдыхай. Еще бы после похода на детский день рождения не устать. Как все прошло, нормально?
— Наденька хорошо повеселилась, а у меня до сих пор от детского вопля голова гудит. Так что, пожалуй, и правда пойду. Но ты даже не вздумай переживать, милая! Если этот старый хрыч опять пристанет к тебе со своим суперпредложением, мы его засудим за домогательства, так ему и скажи при случае, а лучше на диктофон запиши. И не стесняйся послать его на три буквы. Знаю, ты у меня девочка очень вежливая, но такие люди вежливых слов не понимают. А если надо, я тебе памятку составлю, как красиво послать. На нескольких языках!
— Не надо, бабуль, — усмехнулась Ева. — Спокойной ночи.
Она поцеловала еще совсем не морщинистую, несмотря на годы, щеку родственницы и проводила ее взглядом.
У бабули определенно имелся талант успокаивать и поднимать настроение. И Ева не завидовала отцу Арама, если тот вдруг попадется ей под горячую руку. Поганая метла — цветочки.
Закончив с продуктами, Ева занялась ванной для Нади. Потом сказки на ночь, мирное сопение ребенка, уборка кухни.
Тишина. Блаженное время, когда остальные члены семьи спали и можно было привести мысли в порядок.
Вечерняя рутина помогла успокоиться, а все же до конца прийти в себя не получалось. После долгого дня и таких знаковых встреч Еву до сих пор потряхивало.