Подлинное искупление (ЛП)
Хармони посмотрела на меня и моргнула. Она взмахнула своими длинными ресницами, и у меня внутри всё сжалось. Я наклонился к ней и попытался улыбнуться.
— Хармони.
Я сделал глубокий вдох.
— Спасибо тебе, — проговорил я. — Спасибо, что показала мне, кто я на самом деле.
Я покачал головой и невесело рассмеялся.
— Ну, или, по крайней мере, кем я мог быть, если бы все не было так запутано.
— Райдер, — печально прошептала она, и по ее щеке пробежала слеза.
У меня защемило сердце. Никто и никогда так обо мне заботился. И никогда уже не будет. Я никогда не забуду, каково это. Что может сделать с душой человека такая забота и вера.
Из-за ворот послышался звук торопливых шагов. Понимая, что наше время истекло, я наклонился и поцеловал ее. Когда наши губы соприкоснулись в этой нашей версии молитвы, я стал упиваться ее пьянящей сладостью, пытаясь сохранить в памяти ее запах, ощущение и вкус.
— Я никогда не забуду, что ты заставила меня почувствовать, — я сжал ее ладонь. — И как это чувство возродило во мне надежду, когда я уже ни во что не верил.
Кончик моего пальца скользнул по ее нижней губе.
— Как эти губы пробудили к жизни мое сердце, когда я уже и не надеялся, что оно забьется вновь.
— Райдер…, — прошептала Хармони, но я не дал ей договорить.
— Спасибо тебе… огромное тебе спасибо за то, что на время дала мне понять, каково это быть нормальным. До тебя я не знал, что всю свою жизнь жил с шорами на глазах. Ты…, — я порывисто втянул в себя воздух. — Ты изменила для меня всё. Ты заставила меня увидеть правду. И даже, если уже слишком поздно, я рад, что её узнал. На смерть нужно идти с широко открытыми глазами и сердцем.
У нее на лице отразилась паника. Но увидев выходящего из ворот Булла с тремя женщинами, я шагнул назад и повернулся лицом к женам Палачей. Хармони обняла меня за пояс и уткнулась мне в грудь. Она прижалась ко мне так крепко, так сильно, что я еле расслышал, как она спросила:
— Почему у меня такое чувство, что ты со мной прощаешься?
Я поморщился, не давая горечи окончательно меня поглотить. Собрав все свои силы, я ответил:
— Я тебя освобождаю.
Когда Хармони сильнее прижалась ко мне, я поднял голову и увидел, как Мэй схватила Стикса за руку.
— Стикс, что случилось? — тихо и растерянно спросила она… затем посмотрела в мою сторону.
Как только ее голубые глаза остановились на мне, ее рука тут же взметнулась ко рту.
— Райдер, — прошептала она, и у меня мучительно сжалось сердце.
Мэй всегда звала меня Райдер, даже когда во мне не оставалось и следа от того человека, которого, как ей казалось, она знала. Мэй никогда не теряла веру в меня.
Я понял, каким хорошим она была другом. Она была моим другом. Только моим другом, а я все испортил из-за какого-то пророчества, которое оказалось не более реальным, чем Санта Клаус.
Я посмотрел на стоявшую в объятиях Кая Далилу. Кай ее поддерживал. Она выглядела так, будто ей было больно. Будто она с трудом стояла на ногах. Она разглядывала меня с непроницаемым лицом… Я знал, кого она видит, глядя на меня. Мой взгляд скользнул к прильнувшей к Флейму Мэдди. Она крепко прижималась к нему, а черные глаза Флейма сулили мне смерть, достойную предателя Палачей. Я кивнул психованному брату. Очень скоро ему представится такая возможность.
Я закрыл глаза, только чтобы еще несколько мгновений почувствовать в своих объятьях Хармони. В конце концов, я осторожно отстранил ее от себя. Она посмотрела на меня, растерянно вглядываясь мне в глаза.
— Ты больше не одна, детка, — произнес я.
Она насупила свои черные брови, и ее лицо приобрело очаровательно смущенный хмурый вид. Я медленно развернул ее лицом к окаянным сестрам. Все взгляды устремились на Хармони, и я почувствовал, как она напряглась. Я смотрел на Мэй, Лилу и Мэдди, когда им постепенно открылось лицо стоящей со мной женщины.
С губ Хармони сорвался долгий, недоверчивый вздох.
— Нет…, — прошептала она. — Невозможно…
Я увидел, как распахнулись глаза Мэй. Лила и Мэдди замерли, потрясенно приоткрыв рты.
Хармони, пошатнувшись, прислонилась к моей груди, и тут Мэдди, выскользнув из крепких объятий Флейма, осторожно прошептала:
— Белла?
Хармони резко повернула голову к младшей окаянной сестре, и у нее из груди вырвался мучительный крик.
— Мэдди? — прошептала она. — Моя маленькая… Мэдди?
За криком Хармони последовал безумный возглас Мэдди, и она бросилась вперед. Не успела младшая сестра сделать и двух шагов, как ей навстречу метнулась Хармони. Встретившись на нейтральной территории, между мною и стоящими у ворот Палачами, они обнялись и упали на колени. С тяжестью в сердце я наблюдал за тем, как Хармони так сильно обняла свою сестру, что я думал, уже никогда ее не отпустит.
Длинные темные волосы Мэдди были точно такого же оттенка, что и у Хармони. Я увидел, как, глядя на них и обхватив руками голову так, словно он не мог справиться со всеми эмоциями, начал беспокойно расхаживать Флейм.
Я заметил какое-то движение. К сестрам медленно приближалась Лила, по ее изуродованному шрамом лицу катились слёзы. Ее движения казались скованными и затруднёнными, и она всё время держалась за живот. И даже с этого расстояния мне было видно, как дрожали ее руки. У нее на лице застыло недоумение. Хармони осторожно отстранилась от рук Мэдди и поднялась на ноги. Мэдди тоже встала и, ни на шаг не отходя от Хармони, смотрела на свою старшую сестру так, будто она — воскресший из мертвых Христос.
— Лила…, — прошептала Хармони. Ее глаза наполнились слезами. — Лила… что с тобой случилось?
Меня захлестнуло чувство вины. Я физически ощутил на себе чей-то сверлящий взгляд. Подняв глаза, я увидел, что челюсти Кая стиснуты, и он мечет в меня громы и молнии. Он дал мне понять четко и ясно: это я повинен в физическом изъяне и мучениях его жены. В том, что с ней сейчас происходит.
Я этого и не отрицал.
— Белла, — воскликнула Лила, вновь завладев моим вниманием.
Она не ответила на вопрос Хармони, но осторожно скользнула в её объятия.
— Ш-ш-ш, — успокоила ее Хармони, крепко прижимая к себе.
Я увидел, как ее глаза зажмурились от боли — боли за то, что, должно быть, пришлось пережить ее сестре, — и по ее лицу потекли слёзы.
— Я скучала по тебе, Белла. Я так по тебе скучала, что едва могла дышать, — прорыдала Лила в плечо Хармони. — Но как… Я не понимаю… ты умерла… Не могу…
Вдруг от ворот донесся громкий, отчаянный крик. Мэй. Хармони поцеловала Лилу в щёку и, отстранившись от нее, посмотрела на Мэй. Мой взгляд метался от Хармони к Мэй и обратно. Они могли бы сойти за близняшек. Но, как ни странно, мне они похожими не казались. Они были одного роста, телосложения, с темными волосами и светло-голубыми глазами… и, тем не менее, в Хармони была какая-то близкая моему сердцу искра, которой Мэй никогда не обладала. Искра, которая говорила мне, что она моя, в том смысле, в каком Мэй никогда не была.
Этому не суждено было случиться.
Когда Хармони медленно к ней приблизилась, Мэй заплакала сильнее. Мэй когда-то рассказывала мне о своей сестре Белле и об их особых взаимоотношениях. Она любила всех своих сестер, но я всегда знал, что между Мэй и Беллой была особенная связь. Я это видел даже сейчас по тому, как они смотрели друг на друга.
Мэй прижималась к Стиксу, през поддерживал свою беременную невесту, не давая ей упасть. Он поцеловал ее в голову, наблюдая за происходящим с чертовски ошарашенным выражением лица.
Хармони замерла на месте.
— Мэй, — произнесла она.
— Ты умерла, — прошептала Мэй.
Она сделала шаг к сестре.
— Ты умерла… Я сидела рядом с тобой, пока ты умирала, — лицо Мэй исказилось от боли. — Я держала твою руку, когда она стала безжизненной и холодной. Я почувствовала, как перестали дрожать твои пальцы и больше уже не шевелились…
— Знаю, — шепотом ответила Хармони.
— Ты сказала мне бежать. Сказала бежать и никогда не возвращаться.