Подлинное искупление (ЛП)
Райдер помолчал, погрузившись в свои мысли.
— До сегодняшнего дня я этого не понимал.
Я продолжала потихоньку к нему приближаться. Пока он рассказывал о том, что привело его в этот ад, меня неудержимо тянуло к нему.
— Я не переставал разочаровывать его и мой народ. Я ничего не мог сделать правильно. Мне… — он напрягся и умолк. — Мне не нравились некоторые обряды, которым нас учил Пророк Давид. Я не разделял всех убеждений, которые должен исповедовать Пророк. Тех убеждений, которые жизненно важны для многих приверженцев нашей веры.
Его брови поползли к переносице.
— Я… я не мог им позволить и дальше причинять людям боль. Я сам не мог и дальше причинять людям боль. Я должен был это прекратить.
— Дань Господню? — спросила я в надежде, что она как раз одно из тех убеждений, которые он считал настолько отвратительными.
Райдер кивнул и крепко зажмурил глаза, словно хотел избавиться от навязчивого образа.
— Я не знал, — почти шепотом произнёс он. — Не знал. Я отказывался верить такому о нашем народе… До тех пор, пока не увидел это своими собственными глазами, и мне ничего не оставалось, кроме как принять эту жестокую правду.
Он резко втянул воздух, и у него из его груди вырвался сдавленный звук.
— Хармони, я видел, как они мучили детей. Как взрослые мужчины насиловали маленьких девочек, связывая им за спиной руки и помещая им между ног специальные сдерживающие распорки.
Когда я вспомнила, как этот капкан раздвигал мне бедра, как впивались в мою нежную плоть его острые зубья, к горлу подступила тошнота. Я закрыла глаза, пытаясь избавиться от воспоминаний о том, как врывался в меня охранник… о том, как я изо всех сил старалась сдержать крики, потому что мои слёзы только добавили бы избранному для меня мучителю удовольствия.
— Я не мог этого вынести, — произнес Райдер, выхватив меня из прошлого, о котором я, как могла, старалась забыть.
Я открыла глаза и увидела, как его пальцы впиваются ему в бедра.
— Одно мне удалось прекратить. Я прекратил обряд Дани Господней… первый и последний, что я видел.
— Ты его прекратил? — с надеждой спросила я.
— Тогда мой брат — вся моя семья, мой единственный на всём гребаном свете друг, от меня избавился. Посадил в эту камеру и приказал ежедневно меня избивать, чтобы я осознал свои ошибки, — Райдер поднял глаза и, встретившись со мной взглядом, разразился слезами. — Он отнял у меня всё, Хармони… бросил меня одного, и я…
Голос застрял у него в горле, и у меня сжалось сердце, не в состоянии больше видеть и слышать, как этот человек буквально рассыпается на части.
Я бросилась к нему и, сев рядом, снова впилась в него глазами. Вид его лица, волос и бороды сбивал меня с толку, приказывая бежать. Мои глаза пытались сказать мне, что это жуткий Пророк Каин, который гадко трогал меня и сильно ударил. Но сердце… сердце уверяло, что это растерянная и израненная душа, которой необходимо утешение.
Необходим кто-то настоящий… кто-то, кто будет рядом.
Дрожащей рукой я нашла руку Райдера. Когда я к нему прикоснулась, он вздрогнул. Затем сморгнул слезы и потрясённо уставился на меня, и я поняла, что он не видел и не слышал, как я к нему приблизилась. Не сводя с него глаз, я перевернула его руку и сплела наши пальцы. Я увидела, как на испуганном и встревоженном лице Райдера появилось выражение замешательства. Он беспокойно сглотнул, и у него задвигался кадык. Его взгляд скользнул с моего лица вниз на наши сцепленные руки. Я почувствовала, как он сжал мою ладонь, словно хотел убедиться, что она действительно там.
Райдер закрыл глаза, упиваясь нашим соприкосновением. Близостью. Я дала ему насладиться этим моментом. Я рассматривала его, чувствуя, как у меня в животе порхают бабочки. Он назвал меня красивой, но я думала о нем то же самое. Его карие глаза и длинные темные волосы просто завораживали. Его тело — сильное и крепкое — было создано, чтобы защищать. Но больше всего мне нравилась сквозившая в его взгляде доброта.
«Он хороший, не забывай об этом. Несмотря ни на что. Он не плохой человек. Он такой же, как мы, сломленный и потрясенный тем, как все мы воспитывались… но он хороший человек.».
У меня в голове прозвучали слова той женщины. Она знала, кто он такой. Знала, что он Пророк.
Из груди Райдера вырвался мучительный стон. Я крепче сжала его руку, и он сказал:
— Я пытался его убить, Хармони…
По моим щекам полились слезы сочувствия. Я никогда не видела, чтобы кто-то так страдал, был таким сломленным и одиноким.
— Я пытался убить своего брата, чтобы спасти тебя… спасти нас всех…, — он сделал глубокий вдох. — Чтобы спасти тебя… от этой свадьбы…
Я застыла, и мне вдруг стало нечем дышать.
— Что? — в недоумении произнесла я.
— Я видел, что с тобой происходит при мысли о браке с ним, — Райдер покачал головой. — Хармони, я его знаю. Знаю, на что станет похожа твоя жизнь рядом с ним — на ад. Каждый твой день с ним будет сущим адом. И церемония… то, что вы должны будете сделать у всех на виду, чтобы скрепить вашу клятву…
— Так… так ты пытался его убить? Ради меня?
У меня сжалось сердце. Я должна была выйти замуж за Пророка… а он попытался спасти меня от этой участи. Боже мой… Меня захлестнуло сильное и гнетущее чувство вины.
Райдер кивнул, и его избитое тело покинули последние остатки сил. Он еще больше съехал по стене, и его хватка на моей руке ослабла.
— Отдыхай, — сказала я и поднесла свободную руку к его лицу.
Не осознавая, что делаю, я провела пальцем по его щеке, остановившись на полных розовых губах. Райдер неотрывно смотрел мне в глаза. Я пыталась сделать вдох, но воздух вдруг стал слишком густым и горячим.
Райдер поднял свободную руку и накрыл ею мой замерший у него на губах палец. Я отвела от него взгляд и ахнула, почувствовав на пальце его поцелуй… легкий, словно касание крыльев бабочки.
У меня вспыхнули щеки, я почувствовала, как из-за моей неопытности меня охватила нервозность. Но я не могла оторвать глаз от коснувшихся моего пальца губ Райдера. Я смотрела, словно зачарованная. По всему телу разлилось тепло. Райдер отстранился, но лишь за тем, чтобы взять наши сцепленные руки и притянуть меня к себе, моя грудь почти касалась его груди.
Мое сердце зашлось громким барабанным ритмом. Я чувствовала, как под ним так же громко и часто бьется сердце Райдера. Он облизал губы и обвёл своим пальцем контур моих губ.
— Тебя…, — начал он низким и хриплым голосом, затем откашлялся. — Тебя когда-нибудь целовали, Хармони?
Снова обретя голос, я ответила:
— Нет. Окаянных никогда не целуют. Считается, что наш вкус и прикосновение оскверняет чистую душу. Превращает святого в грешника. Забирает невинные души для дьявола.
Райдер нахмурил брови.
— Хармони, я грешник. Если твой поцелуй и порочит чистые сердца, то мое порочить уже слишком поздно.
Райдер приблизился ко мне, и я позволила ему взять инициативу в свои руки. Я понятия не имела, что делаю, но хотела попробовать. В тот момент мне хотелось этого больше всего на свете. Райдер был первым мужчиной, который дал мне почувствовать что-то отдаленно напоминающее ласку…
Затем губы Райдера нежно и ласково прижались к моим. Я ждала, чтобы он показал мне, что делать. Когда его губы слегка задвигались под моими губами, я последовала его примеру, и почувствовала на языке вкус Райдера. Затаив дыхание, я застонала, его рука скользнула мне в волосы и обхватила меня за затылок. Наши губы сомкнулись еще сильнее. Прикосновение Райдера меня поглотило. Он меня поглотил. Павший наследный Пророк, прикасающийся ко мне с нежностью, которая сделала меня слабой.
Райдер оторвался от меня, мы оба задыхались. Он прислонился лбом к моему лбу и закрыл глаза. Я убрала с его лица пряди только что вымытых волос, и его губы тронула улыбка.
— Ты меня вымыла? — спросил он.
— Да, — ответила я, мое тяжелое сердце внезапно охватила какая-то новая, незнакомая лёгкость.