Привет, сосед!
— Я заранее сочувствую твоему будущему мужу.
— Твои чувства взаимны. Так что мы идеальная пара.
Как же мне нравится ее подвешенный язычок! В рот предкам заглядывать и задницу лизать, как жена брата, не будет. Королеву из себя корчить, как Серебрянская, тоже. Охренеют, конечно, все, даже прислуга. А мне в карму позже плюсиком зачтется. Посрался с отцом, но не приполз с поджатым хвостом, не женился на той, на которую пальцем ткнут, а показал собственное «я», доказал свою независимость. А сеть супермаркетов… Так это ж подарок. Свадебный. Потом еще и вертолет — на рождение внучки. Для мамани и вовсе — счастье. Сплошные мальчишки — сыновья, внуки. Наконец-то девчонка появится: платьица, бантики, куклы. Через годик-другой пацана заделаю…
— Ты же знаешь, чем фиктивный брак отличается от настоящего? — жестоко выдирает меня из моих мечтаний Колобок. — Мы будем жить как соседи.
— По-соседски иногда можно и перепихнуться. Выручить друг друга, так сказать. По-соседски, — повторяю с усмешкой, но Колобок не разделяет моего веселья.
Изогнув бровь, взглядом во мне дыру жжет. Ей и в голову не приходит, что она тем самым меня сильнее распаляет. Охотничий азарт пробуждает. Я же самец. Мне свойственно жаждать борьбы за самку. Не с тем очкастым ботаном. Его я пальцем выщелкну. С ней самой бороться надо, ломать, завоевывать. Если бы Серебрянской хоть долю ее гордости! Но та напрочь низкопробная, хоть и считает себя светской львицей, потому что папа — депутат.
— Вилена Мироновна, — меняю я тему разговора на ту, которая придется Колобку по душе.
— До этой минуты я знала тебя, как Демьяна.
— Мать мою зовут Вилена Мироновна. Она в некотором роде своеобразная, но с ней можно найти общий язык. С моим братом Мироном и его женой все сложнее. Жадные, завистливые, двуличные.
— Я все равно не собираюсь заводить дружбу с твоими родственниками, — прерывает меня Колобок. С минуту молча смотрит на дорогу и все же задает вопрос: — Выходит, твоего брата назвали в честь деда по материнской линии, а тебя — по отцовской. Но любимчик в семье не ты. Как так-то?
— Ты же все равно не собираешься заводить дружбу с моими родственниками, — напоминаю, глянув на нее мельком. — Мой папаша из простой семьи. Все, что у него есть, досталось ему в наследство от любимого тестя. Потому и первенец в честь деда Мирона был назван, родившись сразу с преимуществами. А я уже так — последыш с отклонениями. Демьяном стал, потому что второй дед обижался. Только вместе с именем и все шишки на себя взял.
— То есть Вячеслав Демьянович из наших, из голодранцев? Любопытно.
— Только не надо своей осведомленностью словно шашкой махать. Срубишь наши головы. — Не нравится мне загоревшийся блеск в ее глазах. Со своим безупречным характером мне все дело испортит. — В общем, любим мы с тобой друг друга, сечешь? Без памяти. Скажем, что прошлой весной познакомились. Типа я на своей днюхе тебя семье представить хотел, но не вышло. Там, короче, скандал был, праздник не задался, поэтому никто особо в хронологические подробности нашего с тобой романа вдаваться не будет.
За исключением Серебрянской. Смотрю на Колобка, терпеливо впитывающую мой план, и думаю, сказать о той стерве или пока не стоит?
— Твоя днюха весной? — вдруг спрашивает она.
— В августе.
— И сколько тебе стукнуло?
— А сколько дашь? — скалюсь, не отвлекаясь от дороги.
— Семьдесят четыре.
— Жестко ты со мной, — смеюсь, но признаю, что мы с Колобком друг о друге даже элементарных вещей не знаем. — Тридцать. А тебе?
— Женщинам неприлично задавать такие вопросы, — ворчит, отворачиваясь к окну. — Двадцать пять.
Напряжение заметно спадает. Оказывается, с Колобком можно наладить контакт. Главное — осторожничать, чтобы не закоротило.
Когда мы въезжаем в огромнейший двор, на котором можно построить аэропорт, я жду хотя бы удивление на ее лице. Обычно девчонки ахают и визжат, когда видят трехэтажный дворец с уникальным ландшафтным дизайном и фонтанами по периметру. Едва ли не в обморок грохаются, как только охрана обступает машину и встречает гостей. Колобка же ничем не поразить. Наоборот, гляжу на нее и побаиваюсь, что она сейчас заднюю включит. Вместо того чтобы броситься ко мне на шею и заявить: «Я вся твоя! Бери меня прямо здесь и сейчас!», — она тяжело вздыхает, спросив:
— А где здесь туалет поближе?
— Может, ты потерпишь? — уточняю я настойчиво.
— У вас что, в санузлах двери неисправные? Не волнуйся, если твоя мама заглянет ко мне, когда я буду сидеть на унитазе, я спрошу: «А Дема дома?»
У меня начинается нервный тик, потому что из дома уже выходит маманя. Как всегда, с бокалом красного, и нацепив на себя увесистые жемчуга.
— Мы собираемся произвести впечатление на моих предков, а не все просрать! — шиплю я.
— Так я же по-маленькому, — отвечает Колобок, выныривая из машины.
Парень из охраны, которого я впервые вижу, приветствует ее, а она просит его держать дистанцию и не вторгаться в ее личное пространство. Мне хочется шлепнуть себя по лбу. О чем я только думал, решив, что у Колобка получится?!
Выскакиваю из машины, оббегаю ее и беру эту пузатую дуреху под руку. Она вроде сначала дергается, но поняв, что пальцы разжимать я не собираюсь, послушно топает вместе со мной вверх по ступенькам — на террасу, где маманя опустошает бокал.
— В общем, имей в виду, — наказываю ей вполголоса, — у меня тут в те древние времена телка была. Арина Серебрянская. По легенде я на два фронта гулял. Ты же поможешь мне самоутвердиться в глазах любящих братьев?
— Ну ты и скотина, — цедит она сквозь плотно сжатые зубы. — Нарочно до последнего момента тянул, не рассказывая о какой-то выдре, потенциально представляющей угрозу для моих волос?
— Так я же в итоге тебя выбрал. Смело задирай хвост, любовь моя.
— Я решила, что Слава пошутил, — хмыкает мать, окинув нас взглядом. — У него нестандартный юмор, — улыбается она Колобку и, пошатнувшись, роняет бокал.
Тот вдребезги. Мать навеселе. Колобок в шоке.
— А у тебя мамины гены, — шепчет она мне, плохо скрывая злорадную ухмылку. Язва.
Охрана суетится проводить мать в ее комнату, но мы еще долго слышим ее голос и смех в глубине дома. Наши с Колобком взгляды пересекаются. Ну что я могу ей сказать? Это моя мама. Увы и ах!
Вышедший из дома Мирон нарушает наш зрительный контакт. Его рожу я хотел бы видеть в последнюю очередь. Он даже не притормаживает познакомиться с моей подругой и пожать брату руку. Проходя мимо, небрежно бросает:
— Отец ждет вас в кабинете.
Конечно, ему доложили о нашем приезде, пока еще ворота открывались.
— А это твой брат, да? У него папины гены, — уже вслух посмеивается Колобок.