Связанные браком

— Я отправляюсь на Землю. Все, — судорожно зашептала я, — Буду дожидаться каникул Мики там. Если потребуюсь ей раньше, Миэр знает, как доставить сестру на Землю.
Тетка меня не успела остановить, а может, даже не попыталась: я так стремительно вырвалась из ее лавки и зашагала вперед, что ни на что не обращала внимания. Из последних сил старалась не сорваться на бег, только это и контролировала, потому что страх сжал меня в болезненные тиски.
Сегодня к тетке пришел Алавар, и завтра это уже может быть кто-то другой. А в поддельных документах у меня лишь имя рода было придуманным. Личное имя мое. И кто-то мог связать это имя с теткой и…
Нет. Нет. Нет.
Я все шла и шла, а рынок никак не хотел заканчиваться, люди расступаться, и тогда я свернула в проулок, желая быстрее выйти к теткиному дому. Там, в моей комнате, лежал Кровавник, нужно было только дойти до него, сжать в ладони, и я окажусь в безопасности.
Еще немного, и… Резкое движение позади.
Настолько быстрое, что я не успела сплести защитные чары, как почувствовала кислый запах дурман-травы и крепкую руку на моем лице, которая прижимала ко мне тряпку.
Я даже вскрикнуть не могла, не то что начать колдовать. Доза настоя, которым меня принудительно заставили дышать, была слишком крепкой. Вместо легкого расслабляющего ощущения я начала терять силы. Руки опали плетьми вдоль тела, ноги подкосились, а меня, подхватив под грудью, куда-то грубо потащили.
Не нужно было так бездумно торопиться.
Я так глупо-глупо подставилась.
— А ну, стой! — послышался хриплый и властный голос позади нас.
На мгновение он показался мне знакомым.
Неужели? Неужели Эдвор все же узнал обо мне, нашел и настолько не по-мужски решил убить?
Могла бы рассмеяться — уже давно хохотала бы…
Убить жену по-мужски — это что-то новое.
Еще мгновение, и я поняла, что меня больше не держат чужие руки, а сама я просто падаю. То ли на каменную плитку, которой уложена вся столица, то ли в пучину беспамятства.
Холодно…
Слишком холодно, и даже горячие руки на моих плечах никак меня не согрели, никак не остановили падения.
— Милли, Милли, — прозвучал рассеянный голос, хозяина которого я не видела, потому что все еще падала неизвестно куда. Но мне и видеть его не нужно было, чтобы узнать.
— Эди, — полувздох-полустон сорвался с моих губ и забрал последние мои силы, заставляя меня все же окончательно упасть, потеряв связь с реальностью.
***
Пробуждение было резким. Я просто распахнула глаза и увидела перед собой… Медею?
Немного проморгалась и поняла, что мы сейчас на втором этаже ее травяной лавки. Тут тётка в основном и жила. Но как здесь оказалась я? И где Эдвор?
— А… — говорить было трудно, губы пересохли и не желали разлепляться.
Неужели голос Эдвора мне причудился?
— На вот, — Медея поднесла, что-то к моему рту, — выпей давай. Оно сведет на нет всё действие дурман-травы.
Значит, дурман-трава мне не привиделась, а Эдвор? Неужели причуды опьяненного разума?
Я с трудом приоткрыла губы и ощутила терпкий, солёный вкус настоя, что начала вливать мне в рот Медея, и по мере того, как ее зелье попадало ко мне в организм, я чувствовала себя все лучше и лучше. Чтобы допить остатки зелья, я уже немного приподнялась на локтях и сама перехватила из рук Медеи склянку.
Расправившись с последними капельками, я прикрыла глаза, глубоко вздохнула и все же спросила, точнее начала спрашивать:
— А где…
Окончание фразы осталось лишь в моей голове, потому что Эдвора я все же увидела. Он был позади тетки, сидел в единственном кресле, сложив руки на груди и хмуро глядя на меня.
— Ну-у-у, я, наверное, вас все же оставлю, — не произнесла, а словно пропела Медея, — и возвращайся ко мне домой, не глупи. Нечего тебе делать в Лиалантном квартале.
Предательница! Взяла и выдала мое новое место жительства.
Но все это я отметила лишь на периферии сознания, ведь все мое естество сейчас было сосредоточено на мужчине, который, казалось, занимал собой всю комнату. Настолько мощной была его энергетика, а еще недовольство… оно словно волнами исходило из него. Неужели он настолько сильно желает мне смерти? Как… как тётка могла оставить меня с ним наедине?
Задать эти вопросы вслух я не смогла. Просто молчала. И Эдвор тоже молчал. Смотрел на меня, крепче сдавливая челюсти и сжимая кулаки, и не желал разговаривать.
Сколько времени прошло в напряженном молчании, я не знала, просто разглядывала его: короткие, с завитками, серебряные волосы; четко очерченные губы, сжатые сейчас так плотно, что казались намного тоньше, чем были на самом деле; глаза цвета бескрайнего моря, в которых сейчас бушевал настоящий шторм; горбинку на носу — его прежнюю изюминку, и шарм на щеке — должно быть, изюминку новую. Ведь не просто так он оставил его себе на память и не свёл.
— Когда отличительных черт, — сухо заговорила я, сама себе поражаясь, что смогла, что речь полилась из меня, да так спокойно, так отстранённо, а Эдвор вздрогнул, в его глазах появилось, что-то паническое, словно испуг, но через пару секунд там опять остались лишь злость и раздражение, — становится слишком много, они перестают быть особенностью.
— Таких аргументов мне ещё не доводилось слышать, — не менее сухо ответил Эдвор, только руки переместил с груди на колени, а затем сжал в замок.
— Даже представить боюсь, сколько этих самых аргументов было. Ведь это в первую очередь позор для главного лекаря королевства. Обезображенное лицо принца.
Эдвор улыбнулся, только в его улыбке не было ни капли доброты. Это была ухмылка, звериный оскал, за которым последовал глухой смешок.
— Так мои внешние данные не оскорблял ещё никто.
— Кто, если не я, скажет тебе правду? — Я вздернула брови и наконец-то попыталась присесть, слишком затянулось мое полулежание рядом с Эдвором.
— Даже дядя был более… мягок в своих аргументах.
— Это он меня сдал? — Я решила, что довольно прелюдий.
Если он меня за все это время не убил, значит, можно немного расслабиться. Да и вообще, если не Эдвор воспользовался дурман-травой и притащил меня к тетке, значит, у него нет планов по моему устранению. Пока.
Я все же села, откинула с ног покрывало и спустила их на пол.
— Я надеялась, что он меня не узнает, — скривилась я, а Эдвор подался вперёд.
— Дядя тебя видел?
— Вчера в центральной лечебнице.
— Кто-нибудь из знакомых ещё мог тебя видеть? — Сейчас Эдвор напоминал гончую, которая взяла след, да только раздражённость его стала ещё сильнее.