Снегурочка в квадрате, или Любимая для феникса

— Эниа…
Да растаявший снеговик! Я не ханжа и уж тем более тихоней меня не назовешь. И то, что я сейчас в положении это доказывает (там правда другая совсем история), но…
Но спать с любимым, дорогим для сердца, сестры, своей близняшки?.. Как-то не ощущаю я себя такой сволочью. Да и… Феникс же мне не нравится! Совсем!
Не нравится…
Да?
Или нравится?
Поцелуй и любые вопросы улетучиваются. Растворяясь в небытие.
О чем я думала? Что хотела?
— Эниа… — Арсай прижимает меня к себе крепче, и я вспоминаю.
Закусывая губу и уперевшись дрожащими ладонями в грудь мужчины, отодвигаю его. Где только силы на это взяла? Как смогла, учитывая, что в голове все еще туман?
— Эниа? Что-то не так, малышка? — Спрашивает феникс и тянется к моим губам.
Та-а-ак.
— Арсай, я…
— Ты, — выдыхает он и целует мои ладони, которыми я прикрываюсь от его губ. А то они у него какие-то крышесносные. И слишком одурманивающие.
— Арсай… Арсай! Отпусти!
Мужчина замер. Я буквально чувствовала, как напряглись его мышцы, казалось, что и сам он потяжелел.
— Почему? — Хриплый вопрос.
И я ощущаю горячее дыхание на своем лице. Смотрю в прищурившиеся черные глаза феникса. И что сказать? Что не хочу делать сестре больно? Или что так неправильно, спать с любимым близняшки? Или что я вообще не Эниа? Что?!
— Я… я… — начала, судорожно пытаясь придумать, что ответить.
— Ты. Ты, Эниа. Так почему? — Прошептал мне это в мои приоткрытые губы мужчина, склоняясь еще ниже.
Какое-то сумасшествие!
— Потому что… Потому что! — Уже нервно говорю, начиная нервничать и… ну пытаюсь отодвинуться.
Мне не дали. Обхватив сильными руками, прижали сильнее, осыпая поцелуями лицо, но не касаясь губ. А их как кололо от ожидания прикосновений.
— Это не ответ, — тихий шепот.
И я поняла, что что-то сказать мне все же придется, иначе не отпустит. Нет, не в чем плохом я феникса не подозревала. Да и не смотря на все мое отношение к нему, скотынягой он не был. Но вот в то, что уговорит — я была уверенна на все сто!
И мне будет хорошо. А утром будет уже плохо. От понимания, что не удержалась, хотя могла. А уж как смотреть в глаза после такого сестре и думать не хотелось. И вот последняя мысль разозлила. Даже не поняла почему. Но злость поднялась, обжигая и приводя в чувство.
— Потому что ты не сказал главного! — Практически рявкнула я, злясь. Не на него. На себя, на всю эту ситуацию, на эту снежную любовь сестры и феникса, на…
— И что же это главное? — Спросил феникс, пристально наблюдая за мной мерцающими глазами в полумраке и, будто чувствуя, что злюсь, ласково поглаживая по спине.
У-у-у-у!
— Ты не сказал, что любишь меня, — выпалила я. И дальше уже совершенно не думая говорила и говорила: — Ты сказал, что у тебя крышу сносит от меня, то ты ничего не сказал о том, что чувствуешь. Что эмоции захватывают и уносят. Но ты ничего, совершенно, ничего не сказал о том, что любишь!
Повисло молчание.
Я тяжело дышала, сама поражаясь, что все это сказала. Мне вообще какое дело?!
— Фениксы не будут рядом, если им не дорога вторая половинка. — нарушил тишину Арсай.
Голос у него стал задумчивым и нормальным. Словно и не было ничего.
Хотя ничего и не было!
И вот почему-то сейчас начинаю думать, что и правильно. Что не было.
— Ложь! — Воскликнула, всматриваясь в очертания лица мужчины, в полумраке было видно не самым лучшим образом.
— Эниа… — вздохнул феникс. Подумал. Притянул меня ближе и выдохнул: — Что ты хочешь?
— Скажи, что любишь. Любишь… меня, — голос дрогнул, так как я почему-то подумала о… себе.
Но в ответ было только молчание. Выждав около минуты, я отстранившись, посмотрела в глаза феникса. В них было много всего. Столько чувств в них плескалось. Что, казалось, в них можно утонуть. Но…
Но я все не могла найти нужное. Нет, что-то похожее было. Но его тут же сменяли сомнения, смятение…
Как это понимать?
— Арсай? — Позвала я. И глядя ему в глаза, тихо спросила: — Ты можешь сказать, что любишь меня?
И он промолчал!
Промолчал!
Я отодвинулась еще. Потом вообще на самый край постели. И произнесла тихо.
— Уходи.
Мужчина с минуту смотрел на меня, рассматривая мое лицо. Скользил по нему взглядом, словно хотел запомнить мои черты навсегда. Да чего запоминать! Таких лиц в нашем мире… вообще два.
Но феникс, бесшумно поднявшись, молча прошел к дверям. Открыл их.
— Прости, — услышала я едва слышное прежде, чем он скрылся за дверьми.
Молча сижу на постели и смотрю перед собой.
Прости?
Это тебе надо сказать не мне. Но и я такое передать сестре не смогу.
Легла так же на краю широкой постели, сворачиваясь калачиком. А может хорошо, что тут я, а не сестра? Я бы не хотела, чтобы ей было больно. А мне… второй раз не так больно. Видимо, действительно ко всему можно привыкнуть. Даже к…
Сглотнула, зажмуриваясь.
Даже к этому дурацкому «прости»…
Утро было для меня очень удачным.
Даже не так. Утро было прекрасно удачным!
Я стояла на балконе, задумчиво рассматривая лес. Когда из мыслей меня вырвал неясный шум, доносившийся со стороны главного входа в дом.
Держась за широкие перила, перегнулась, выглядывая. Что там такое случилось?
Обзор был так себе. Но эскай феникса у меня разглядеть получилось. Появился дворецкий. Он распахнул для кого-то дверцу эская, делая шаг в сторону. Послышался скрип снега и…
— Ты уверен, что сам не разберешься? У меня дела, — послышался недовольный голос Арсая. — Ладно. Ладно! Я понял. Да, прилечу. Нет, не на своих, дурацкая шутка. На эскай. Ненадолго. Сказал же, у меня дела. Личные. Тебя не касаются. Лучше бы ты так интересовался рабочими делами. Учти у тебя будет два часа. Нет. А зачем мне тогда зам, если он не справляется со своими обязанностями? Хорошо, три часа. Но потом я уеду. А то у меня тут капризуля без присмотра осталась.
От последних слов я чуть с балкона не навернулась.
Капризуля — это я?!
Феникс не обалдел случайно? Ему жить надоело?
— Все. Занимайся делами, — завершил разговор Арсай.
А потом и сам феникс возник в обозрении. Как всегда, без шапки и в распахнутом пальто с черным мехом. Сейчас на нем был белый свитер и такие же белые штаны. Одним словом снежный. Так, что там Арсай дворецкому говорит?