Второй шанс (СИ)
Когда мы выехали из городских ворот и направились к дороге, ведущей к замку, она была ровной и широкой, но чем выше мы поднимались, тем уже она становилась. Когдадавние строители только проложили её вдоль скалы, она была широкой и удобной, но весенние камнепады и отсутствие свободных рабочих рук, делали её с каждым годом все уже и уже. Кони сами выбирали куда стать, они лучше нас чувствовали дорогу. Мы медленно поднимались, и нам открывался вид на величественный Эскор, на высокие стены вокруг города и белый замок с зеленой крышей, на вековые деревья вокруг города. Я никогда не уставал им любоваться. Но вот дорога увела нас на другую сторону горы, и перед нами показались развалины, цель нашего пути. Еще немного и мы подошли к мосту. Лошади остановились, и мы спустились с коней. Стах привязал их возле моста, так, чтобы они легко могли дотянуться до сочной травы, которая росла вдоль обрывистого берега реки. Я велел ему проверить мост, он взял веревку, которую я приказал взять с собой, один её конец привязал на нашей стороне, затем осторожностью пошел по мосту, разматывая остальную веревку. Несколько раз раб останавливался, и сбивал совсем гнилые доски вниз, оставшиеся доски скрипели, но лежали прочно и позволили без приключений перейти на другую сторону, там он привязал второй конец веревки. Теперь идти было не так опасно. Я приказал Стаху вернуться, а сам пошел по мосту, Ирими должна была пойти только тогда, когда я перейду, а Стах возьмет корзину с продуктами и пойдет последним.
Я благополучно перебрался на другой берег, настала очередь княжны, она ступала осторожно но быстро, придерживаясь рукой за натянутую веревку, потом, я даже не понял, что произошло. Вот девушка шла по мосту, а вот её уже нет, мост цел, веревка на месте, а невесты нет. Стах, как только Ирими пропала из вида, разбежался, сильно оттолкнулся от берега и птицей прыгнул вниз, когда я подбежал к обрыву, то увидел как река уносит двух эльфов, один пытается догнать второго, и с большим трудом ему это удается. Я бежал вдоль берега, пытаясь на бегу придумать, как спасти девушку. Вот Стах нагнал Ирими и начал выталкивать её из воды, но река не хотела отпускать свою добычу, она накрыла волной девушку, и опять потащила её на середину, но степняк не сдавался, снова и снова он толкал княжну к берегу. Его усилия не пропали даром. Буквально на руках раб вынес из воды мою невесту. Они выбрались из воды на узенькую полоску суши. Бурный поток с шумом бежал мимо, время от времени заливая спасительный берег, будто пытался затащить ушедшую добычу обратно. Я добежал до места их спасения. До верхнего края обрыва было не далеко, я лег на землю и протянул руку, Стах подсадил девушку и я вытащил её, она оказалась совсем легкой, я обнял и прижал её к себе. Она дрожала как зайчонок от пережитого страха и холода, так бы и не отпускал никогда. Снизу послышался шорох, раб пытался поднять сам, но руки скользили по мокрым от брызг камням и он не мог самостоятельно найти опору для рук и ног, чтобы выбраться наверх, я наклонился и подал ему руку. Стах удивленно и в начале, недоверчиво посмотрел, затем принял мою помощь. У Ирими зуб на зуб не попадал, вода тонкими ручейками стекала с её волос и одежды.
— Нужно развести костер. — произнес степняк, как только оказался на верху и окинул взглядом княжну, и не мешкая пошел собирать сухие ветки.
— Мы пойдем в замок, там удобнее будет согреться. — сказал я.
Среди развалин нашлась сравнительно уцелевшая комната, там мы с Ирими и остановились. Я пытался согреть ее, накинув на плечи свой жилет, но от него было мало толку — девушка продолжала дрожать. К счастью, скоро нас нашел Стах. Он принес охапку хвороста и… плед из козьей шерсти, тонкий, но теплый. Княжна с благодарностью взяла его и сразу укуталась так, что только макушка и торчала.
— Откуда плед? — удивился я. — Не помню, чтоб приказывал его взять…
Стах еле заметно улыбнулся.
— Меня учили: если собираешься в поход на день — будь готов остаться на неделю, — негромко произнёс он, склонился над хворостом ипринялся щелкать огнивом. Об этом я тоже, к стыду своему, не подумал. А всего обидней, что и меня в свое время учили подобному. Кровь бросилась в лицо.
— Дай, сам разожгу! — Я протянул руку за огнивом.
Боюсь, досада сделала мой голос слишком резким.
— Пойду еще веток соберу, — пробормотал степняк, вставая.
К тому времени как он вернулся с новой охапкой хвороста, костер уже вовсю пылал, весело потрескивая. Княжна протягивала зябкие ладошки к языкам пламени, даже плед на плечи откинула — начала согреваться. Я тоже грелся возле огня, моя рубашка была мокрой на груди, от того, что я пытался согреть Ирими своим теплом.
— Мне принести корзину с едой? — глядя в землю, предложил степняк.
— Принеси. А я соберу еще хвороста, — вздохнул я, поднимаясь. — Хочу поразмяться…
Стоило отойти от костра, как холод от мокрой одежды пробрал до костей. «Надо же, — мелькнуло в мыслях, — а раб твой ходит и не жалуется…» Мы молча шли рядом, степняк — чуть позади, как и полагается слуге. Шаги гулко отдавались под ветхими сводами. Где-то рядом крикнула и умолкла потревоженная нами птица. Затем мы разделились. Я принялся собирать сорванные давней непогодой сучья, а Стах направился к пролому в крепостной стене. В тот момент, глядя ему в спину, я решил, что пойму, если он не вернется. Дома совру, что раб утонул, спасая Княжна. Что-то мне подсказывало — княжна подтвердит мою историю. Однако, не успел я собрать достаточно топлива, как степняк снова показался в проеме стены с корзиной в одной руке и еще одним пледом в другой. Увидев его, я почувствовал странное, двойственное чувство. С одной стороны нечто сродни разочарованию. С другой — радость. Чем-то этот странный парень мне нравился.
Пока нас не было, княжна успела снять мокрую одежду и разложить её сушиться, а сама щеголяла в накидке из пледа, завязанной таким манером, как благородные дамы завязывают кусок яркого шелка, принимая солнечные ванны в креслах на террасе. Несмотря на то, что мысли мои были заняты совсем другими вещами, а шерстяной плед совсем не так ложится по фигуре, как яркий тонкий шелк, я констатировал, что длинная шея, покатые плечи и округлые руки моей невесты удивительно хороши. Едва завидев корзину с едой, она открыла ее и принялась хозяйничать, да так ловко, будто всю жизнь сама на стол собирала. Обвалившийся кусок колонны с затейливой лепниной она застелила салфеткой — вышел недурной стол. На нём девушка расставила вино и сладости, хлеб и сыр порезала толстыми ломтями, вяленое мясо — тонкими. Сыр и мясо я тоже не говорил брать, но сейчас они были очень кстати. Только глядя на это великолепие я понял, до чего, всё-таки, проголодался.
Стах развернулся и собрался выйти за новым хворостом, но я жестом остановил его.
— Прислуживать за трапезой? — спросил он, глядя в пол.
— Сядь с нами, поешь и согрейся. Топлива пока достаточно, потом соберешь еще, если понадобится.
Он странно посмотрел на меня. Будто я обратился к нему на тарабарском языке диких горных людей. Так бы, наверное, я сам смотрел на своего жеребца, обратись он ко мне человеческой речью. Впрочем, послушался, и сел чуть поодаль от стола, достаточно близко к костру.
Меня всегда учили, что степные эльфы — дикари без роду без племени, без памяти, без истории, без собственных обычаев и достоинств: ни благородства у них не встретишь, ни благодарности от них не дождёшься. Я давно предполагал, что это отнюдь не правило, что это не всегда так, не со всеми степными, и оказался прав: мой раб, попавший ко мне в услужение не по собственной воле, без приказа и без раздумий кинулся в реку спасать княжну Ирими. Мог и погибнуть! А после её спасения уже десять раз сбежать мог — упрямо остаётся. Почему?
У княжны таких мыслей не было. Её личико было весёлым и радушным, на согревшихся щеках играл нежный румянец. Она запросто взяла ломоть хлеба, положила на него сыра и мяса, протянула Стаху.