Исчезнование Элис Тил
– Прямой намек на то, что у Криса и Тони был мотив заставить Элис исчезнуть, – ответила Бэт, – так что вполне можно исключить обоих как возможных отправителей. Оба представлены в невыгодном свете.
Далее следовал отрывок, касавшийся Хлои и Кирсти.
– Не слишком она снисходительна к подругам, – заметила Бэт, дочитав страницу. – По крайней мере к одной. Вряд ли Хлоя обрадовалась бы, прочитав о себе такое. Похоже, она из тех, кто постоянно стремится привлечь к себе внимание и устраивает скандалы.
– Особенно если она понятия не имеет о чувствах к ней лучшей подруги. Смахивает на предательство, – покачал головой Блэк. – И как насчет второй девушки, Кирсти? И фразы «я держу язык за зубами»? – Последние слова он произнес почти шепотом, словно себе самому.
Бэт снова подняла страницу и прочитала вслух:
– «Кирсти и я – мы обе знаем маленькую тайну Кирсти, а некоторые тайны должны оставаться тайнами, пока не придет пора раскрыть их. Так что из уважения к Кирсти я держу язык за зубами, как и должна».
– Почему «должна»? – спросила она, подняв глаза на Блэка.
– Может, вернетесь, спросите Кирсти? – предложил он.
– Думаете, она мне скажет?
– Сомневаюсь, но будет интересно посмотреть, попытается ли она выкрутиться или солгать.
– Все очень вовремя, не так ли? – усмехнулась Бэт. – Отрывки из дневника сваливаются на нас почти сразу после того, как мы поговорили с Кирсти и Хлоей.
– Значит, отправитель, скорее всего, знал, что мы с ними говорили или, по крайней мере, собираемся поговорить, потому что они подруги Элис.
Они стали читать седьмой, и последний отрывок, в котором снова говорилось о брате Элис – Дэниеле.
Дневник Элис Тил
Братик, я люблю тебя. И мне очень жаль. Знаю, ты сделал то, что сделал, из-за меня.
Почти все девочки ненавидят своих братьев. Считают их грубыми инопланетными созданиями, которые либо вечно мешают, либо указывают, что делать. Ты никогда не был таким, я знаю, ты всегда заботишься обо мне, и я правда люблю тебя за это.
Помнишь, когда мы были совсем маленькими и ма воскресными вечерами сажала нас двоих в ванну, в воде было море пены? Потом она заворачивала нас в толстые полотенца, почти такие же большие, как мы. Она держала их на горячих батареях, чтобы нам было тепло и уютно, а потом велела надевать пижаму и позволяла целый час перед сном смотреть DVD. Папа всегда в это время обычно сидел в пабе, и было так хорошо и безопасно сидеть на диване, смотреть с тобой мультики и пить из кружки какао. Тогда я была по-настоящему счастлива.
Годы спустя иногда я просыпалась ночью от кошмара, в котором кто-то пытался меня схватить. Я никогда не видела лица, но это всегда был один и тот же человек. Тогда я выбегала из комнаты и летела через коридор в твою спальню. Никогда к маме или папе. Только к тебе.
Не важно, как часто это случалось и насколько поздний был час, – ты не злился на меня. Молча откидывал одеяло и пускал меня, чтобы я могла прижаться к тебе. В эти моменты я тоже ощущала себя в безопасности. Всегда.
Думаю, мы с тобой особенные, и потому не могу открыть тебе свою тайну. Сам посуди, что случилось в последний раз, когда ты услышал обо мне что-то дурное. Вошел в паб и плеснул выпивкой прямо в лицо этой стервы. Не скажу, что она этого не заслуживала, скорее наоборот. Все вышло как вышло, но если этим ты намеревался пресечь сплетни и положить конец слухам о нас, скажу лишь одно: братец, ты окончательно все испортил.
20На обратном пути в мэрию Бэт сообщила Блэку все, что узнала от Кирсти об Элис и Дэниеле, так что даже не удивилась, услышав вопрос Блэка:
– Как по-вашему, у них был…
– …Секс?
Ей претило признавать такую возможность, особенно после разговора с Дэниелом, но нельзя было полностью исключать ее.
– Возможно. А вдруг она пишет правду и действительно в его присутствии чувствовала себя в безопасности?
– Но это частичная правда. Они купались вместе!
– «Когда мы были совсем маленькими», – напомнила она. – Такое бывает, верно?
– Как насчет «годы спустя я просыпалась ночью…»? – Он отложил бумагу: – Она забиралась к нему в постель каждый раз, когда просыпалась от кошмара, и, по-видимому, это случалось довольно часто. Полагаю, кровать у него была односпальная. Им приходилось прижиматься друг к другу, а когда они стали старше, всякое могло случиться.
– Могло, – согласилась она и тут же подумала о мужчине с голым торсом, которого видел сосед Элис. Вдруг это был Дэниел?
– Но как мы узнаем правду?
– Можно спросить его, только он никогда не признается, так? – ответил Блэк.
– И это не означает, что он не мог причинить зла Элис тем или иным образом.
– Это делает его подозреваемым, но не обязательно главным, – вздохнул Блэк. – По правде сказать, не знаю, что и думать об этом. И возможно ли поверить в такое?
– Что, если кто-то об этом узнал? – спросила Бэт. – Я имею в виду доказательства. Не сплетни.
– Неужели кто-то донимал Элис или Дэниела? – размышлял он вслух, очевидно подразумевая шантаж. – И как бы отреагировал Дэниел, если бы так и было?
– Софи Мэйхью считает Дэниела психопатом. Но он выплеснул ей выпивку в лицо.
– Вы сказали, что она сегодня вечером будет в пабе, так что поедем, поговорим с ней о Дэниеле, – решил Блэк и многозначительно добавил: – Если только вы не предпочли бы оказаться в другом месте.
– Нет, все в порядке.
Она надеялась, что он не станет допытываться, почему у нее нет своих планов.
– Ладно, – кивнул он. – И давайте поговорим с тем барменом, который работал в клубе вместе с Элис.
– Тем, кто не желал смириться с отказом?
– Да, именно с ним.
– Думаете, настойчивость в конце концов оправдалась? – оживилась Бэт.
Блэк снова задумался:
– Он мог быть тем мужчиной в окне спальни или…
– …Возможно, слишком близко к сердцу принял отказ, – закончила она предложение.
– Кто-то в городе отвечает за исчезновение Элис, – заключил Блэк. – Может быть, это он и есть.
Клуб рабочих в этот час был почти пуст. Он только что открылся на вечер, и сюда заявилась лишь пара завсегдатаев, почти незаметных в зале, уставленном пустыми столами и стульями.
– Здесь всегда так тихо? – спросил Блэк молодого бармена.
– Нет, через час будет полно народа.
– Значит, вы сможете уделить нам немного времени, – объявил Блэк, показав парню удостоверение. – Рикки, не такли?