Квини

– Как им удается быть такими милыми? – спросила я. – Кстати, ты принес мне не ту чашку, – я указала на букву «К».
– Странно, что ты вообще заметила, какую чашку я принес, – снова засмеялся он, меняясь со мной чашками.
– Это ты во всем виноват, – проворчала я пересохшими губами. – Ты уже знаешь мою норму, так что с твоей стороны было безответственно не носиться за мной по всему пабу, отбирая у меня последний бокал.
– Знаю, но ты такая славная, когда пьяная, – сказал Том. – Ни с чем не споришь, только лезешь обниматься и благодаришь за заботу.
– Когда я напиваюсь, то перестаю держать оборону, – ответила я. – А ты пользуешься моей слабостью.
– Поверь мне, твоей слабостью воспользоваться невозможно, пьяна ты или нет. Ты хоть повеселилась?
– Вроде да. Давно у меня не было дня рождения с гостями и подарками. Сто лет не возникало желания праздновать, – призналась я ему. – Спасибо, что все устроил.
– Это меньшее, что я мог сделать, – отозвался Том и взял меня за руку. – Так вот. Тебе теперь двадцать три. Сколько мне еще ждать, чтобы затащить тебя к алтарю и заделать тебе лялечку? До твоих двадцати девяти? До моих тридцати двух?
– Это еще нескоро, – сказала я, прижимаясь к его груди. – К тому времени ты меня уже разлюбишь.
– Фигня. Я всегда буду любить тебя.
 
* * *
Я тряхнула головой, отгоняя неуместное воспоминание. Телефон в руке настырно зажужжал.
 
КОРГИ
 
Дарси:
С днем рожденья
 
 
Чески:
Тебя
 
 
Дарси:
С днем рожденья тебя
 
 
Чески
С ДНЕМ РОЖДЕЕЕЕНЬЯ
 
 
Дарси:
Наша Квиииииниииии
 
 
Чески:
С днем рожденья
 
 
Дарси:
Тебя!
 
 
Чески:
Еееееееееееее!
 
 
Чески:
Мы бы очень хотели тебя видеть, между прочим!
 
 
Квини:
Чески, тебе просто нужна помощь с волосами.
Я скоро появлюсь
 
 
Чески:
Нет, детка. Я просто соскучилась по моей Квини
 
Я сидела в ванне и думала, что уже даже готова заново установить Инстаграм и напомнить себе, как все вокруг СЧАСТЛИВЫ, когда послышался звонок в дверь. Я прислушалась к шороху шагов и неторопливому стуку трости по коврику у входной двери.
– Привет, деда! – услыхала я голос Дианы. – Где она?
– Там же, где и всегда. В ванной, – вздохнул в ответ дедушка.
Раздались быстрые шаги, я быстренько задернула шторку вокруг ванны, в которой лежала, и в тот же миг в ванную вбежала Диана.
– С днем рождения! – воскликнула она и сунула мне маленький конверт. – Там мелочь, подарочная карта из H amp;M. Всего на десять фунтов, но все равно можно купить какое-нибудь украшение или что-нибудь еще.
Я протянула руку из-за пластиковой занавески и взяла конверт.
– Спасибо. Не стоило, – я положила карту на полку.
– Может, откроешь? – спросила Диана, как будто не застала меня в процессе мытья.
– А может, уже внизу пообщаемся? – предложила я.
– Да ладно, я посижу тут с тобой, – сказала Диана, села на крышку унитаза и поставила ноги на радиатор. – Я вообще сегодня собиралась погулять с друзьями, потому что Кадижа раздобыла билеты на аттракционы за полцены, но я как представила, что ты весь свой день рождения просидишь с бабушкой и дедушкой… Сколько тебе стукнуло?
– Двадцать шесть. Да все нормально. Я не настолько люблю дни рождения.
– О господи, серьезно? – Диана расхохоталась. – Обожаю дни рождения! Когда мне исполнялось пятнадцать, мы с друзьями поехали в Клэпхем на рейв, чума вообще! И они все дарили мне деньги, так что у нас был столик в ВИП-зоне…
– ВИП? Как вам это удалось? Вы же еще дети! – заметила я.
– Извини, конечно, но пятнадцать лет – это уже почти взрослые. Короче вечер был просто космос, я была в центре внимания, а мама разрешила вернуться домой попозже. Вот почему день рождения – это круто.
– У меня не бывало таких дней рождения, я же намного старше тебя.
– Может, поэтому у тебя и депрессия? – спросила Диана, будто ее озарила гениальная догадка. – Прости, я не это имела в виду. Не обижайся. Я хотела сказать, что, может, если бы у тебя в жизни было больше радостей, ты бы меньше обращала внимание на всякое плохое? Не знаю. Извини, – пожала плечами Диана и вышла из ванной.
Я закончила купаться, нарядилась в когда-то принадлежавшее бабушке цветастое платье по щиколотку и спустилась вниз. Диана стояла в прихожей, уже в кроссовках.
– Идем гулять, – сказала она, оглядывая меня с головы до ног. – Только оденься сперва.
– Диана. Я оделась. Это винтаж, – ответила я, вставая прямо перед ней, чтобы она могла оценить наряд целиком.
 
* * *
После еще одного переодевания мы с Дианой шатались по главной улице и зашли в один благотворительный магазинчик. Не в тот, где работает бабушка; нам туда нельзя. Она считает, что бизнес бизнесом, а развлечения – отдельно.
Я пыталась примерить оранжево-бирюзовую блузку от Пола Смита. Я слишком надолго вышла из дома, и это не могло не сказаться на моей тревожности. Когда я, наконец, влезла в блузку, кое-как натянув ее на вспотевшие руки и спину, оказалось, что при каждом глубоком вдохе она расстегивается на груди.
Диана отодвинула шторку и заглянула ко мне в примерочную.
– Нет, – сказала она и задвинула шторку. – Может, зайдем в Morley’s? Лично я возьму четыре крылышка и картошку, – послышался из-за шторки ее голос.
– Нет.
– Я так и знала, что ты до такого не опустишься. Тогда выпьем по молочному коктейлю, – сказала Диана, разворачивая меня за локоть по направлению к одной из странных новомодных кафешек с урбанистическим дизайном.
Мы сели друг напротив друга в уголке, в кабинке у самых туалетов, пытаясь разлепить склеившиеся листы меню.
– Что ты будешь? – спросила Диана. – Я вот уже решила. Возьму вафельный рожок Орео, я всегда его беру, – Диана подняла вверх телефон и сняла панораму помещения. – Погоди, надо фотку отправить. Я подписала ее «Эти 26!»
Она показала мне мое фото, на котором я озадаченно смотрю в меню.
«До чего я дошла в свои двадцать шесть», – подумала я, оглядываясь на подростков с телефонами в руках, прислонившихся к аляповато расписанным стенам. Еще три года, и я должна была бы выйти замуж. Я жила бы в любви и стабильности… тут я перевела взгляд обратно на страницу, и текст поплыл у меня перед глазами. Я посмотрела на дверь туалета. Если убежать туда и пережить паническую атаку там, Диана хотя бы не увидит, как меня опять накрыло. Я должна была идти на поправку, а если она увидит, что у меня паническая атака, она расскажет бабушке, и та начнет зудеть, что моя психотерапия не работает, а значит, я зря позорю семью.