Страна сказок. История о колдовстве
– Проще сказать, чем сделать.
– Влиять на сердца и умы людей всегда сложно, особенно когда речь о тебе самой, – сказала мадам Грозенберри. – Порой нет ничего сложнее, чем изменить собственные мысли и чувства. На это уходит очень много времени и усилий. Нужно присмирить мысли прежде, чем они успеют задать тон твоему настроению. Нужно взять верх над чувствами прежде, чем они возьмут верх над тобой. И, что важнее всего, нужно просить о помощи, когда она нужна, даже если при этом ты почувствуешь себя уязвимой и беззащитной. Уж можешь поверить мне в этом: ведь если бы я сама научилась справляться со своими чувствами и не постеснялась попросить у других помощи, Снежной Королевы не было бы на свете.
Бристал содрогнулась от мысли, что внутри неё может зреть новая Снежная Королева.
– Потому я и здесь, – сказала она. – Мне нужна помощь, и поговорить я могу только с вами.
– Неудивительно, что ты в таком отчаянии, – сказала мадам Грозенберри. – Если оказаться в самом сердце бури, ей не будет видно конца. Вот почему разговаривать с людьми необходимо: порой взгляд со стороны бывает не менее важен, чем решение самой проблемы. А теперь расскажи мне, что именно тебя тревожит. Быть может, я и не смогу избавить тебя от бед, но, возможно, сумею изменить твоё к ним отношение.
В пещере было так холодно, что у Бристал слёзы замёрзли на щеках. Она смахнула с лица лёд и встала.
– Хорошо, – сказала она. – Мы достигли невероятных высот, но я боюсь, что в конце концов мы утратим признание человечества. Люди так быстро изменили отношение к магии, что мне кажется, так же легко они могут и передумать. И пусть даже сейчас волшебство не считается преступлением, что произойдёт, если новый король или королева изменит будущие законы? Что с нами тогда случится?
– Всё это вполне возможно, – согласилась мадам Грозенберри. – Но ты ведь уже добилась невозможного, Бристал, – остаётся только верить, что и с возможными исходами событий ты справишься, если придётся. Если человечество изменит свои взгляды, ты сможешь найти способ вновь завоевать их расположение. Если люди в самом деле любят волшебство, со стороны монарха будет неразумно лишать их того, что им дорого, – ведь именно так и зарождаются революции. Если придёт час, напомнить правителям об этом будет не лишне.
Бристал затихла, размышляя о совете мадам Грозенберри. Как и сказала фея, простой разговор не избавил её от забот, но всё же Бристал ощутила, что ей стало чуточку лучше.
– Спасибо, это и правда может мне помочь.
– Снова помогать кому-нибудь очень приятно, – сказала мадам Грозенберри. – Что ещё тебя беспокоит?
– Ну, есть ещё одна ведьма, которая открыла школу колдовства, – продолжила Бристал. – Её зовут госпожа Мара, и она заявилась на Земли фей, чтобы набрать себе учеников. Она убедила мою подругу Пип присоединиться к ним, и теперь я боюсь, что и другие феи могут тоже покинуть академию и стать ведьмами.
– Знаю, тебе будет тяжело услышать, что я скажу, но это хорошо, а вовсе не плохо, – сказала мадам Грозенберри. – Впервые за сотни лет члены магического сообщества способны сами решать свою судьбу. Благодаря тебе ведьмы и феи могут выбирать, кем станут, – даже если их желания противоречат твоим.
– Мне кажется, ведьмы что-то задумали, – возразила Бристал. – Госпожа Мара произнесла целую речь о том, что хочет помочь феям принять свою внутреннюю тьму, но я ей не верю. С каких пор ведьмам есть дело до других людей? Вдруг она обманом завлекла Пип в опасность?
– Если так, твоей подруге предстоит усвоить ценный урок, а у остальных фей появится ещё больше причин доверять тебе в дальнейшем, – пожала плечами мадам Грозенберри. – Вот что для тебя сейчас особенно непросто: у тебя очень много власти, но, когда дело касается чужих решений, ты совершенно бессильна. А потому не вини себя за ошибку подруги – в противном случае это будет самой большой ошибкой, которую совершишь ты сама.
Бристал вздохнула.
– Наверное, вы правы, – согласилась она. – Спасибо.
– Давать советы даже весело, – сказала мадам Грозенберри. – Ещё что-нибудь?
– Боюсь, напоследок осталось самое страшное, – вздохнула Бристал.
Она вытащила из кармана пальто платок и развернула его. Наконечник стрелы осветил пещеру алым светом. Как и миссис Ви, мадам Грозенберри явно испугалась – она разом помрачнела, с опаской посмотрела на стрелу и медленно попятилась. Спрашивать не было нужды – мадам Грозенберри определённо знала, что это за оружие.
– Где ты это достала? – спросила она.
– «Триста тридцать и три» напали на меня, – сказала Бристал.
Мадам Грозенберри пустым взглядом уставилась вдаль и со страхом покачала головой.
– Выходит, спустя столько лет они всё же вернулись, – прошептала она тихо.
– Что вы о них знаете? – спросила Бристал.
– Не… не стоит мне тебе говорить, – пробормотала мадам Грозенберри. – Ты ведь пришла сюда за утешением, а я только ещё больше тебя расстрою…
– Мадам Грозенберри, вы должны сказать мне! – не сдавалась Бристал. – Они уже попытались убить меня и наверняка попробуют снова! Кто бы это ни был, откуда бы они ни пришли, я должна знать всё, чтобы их остановить!
Мадам Грозенберри закрыла глаза и вздрогнула, услышав это. Затем стала молча бродить кругами по пещере, размышляя, что сказать.
– Эти люди зовутся «Праведным Братством», – сказала она. – Их клану уже тысяча лет, и они одержимы своей собственной философией, известной как Праведное Учение. Они верят, что человечество должно править миром и истреблять всех, кто может стать для них угрозой. И, разумеется, величайшей угрозой для Братства всегда было магическое сообщество. Сотни лет они охотились на ведьм и фей, как на диких зверей, и распространяли лживые слухи о нас, чтобы оправдать свою ненависть в глазах народа. Именно из-за Братства магия стала считаться преступлением. Шесть сотен лет назад они убедили короля Чемпиона I и его Верховных Судей объявить магию вне закона в Южном королевстве, и вскоре остальные государства последовали их примеру. Чемпион I позволил Братству вершить закон, и началось величайшее кровопролитие в истории. Во время Праведного Похода – так они это назвали – магическое сообщество было почти уничтожено, а выжившие пустились в бега. Затем Братство скрылось в тени, и полагаю, теперь они вернулись из небытия именно потому, что магия была узаконена.
– А почему миссис Ви назвала их «Триста тридцать и три»? – спросила Бристал.
– Потому что их всегда ровно столько, ни больше ни меньше. Обязанности членов клана передаются от отца к старшему сыну в трёхстах тридцати трёх семьях Южного королевства. По традиции новые сподвижники приносят клятву Братству на смертном одре отцов. Они клянутся посвятить всю свою жизнь, как нынешнюю, так и загробную, службе Праведному Учению. Этот клан настолько тайный, что его члены не раскрывают своих личностей даже друг другу, из-за чего почти невозможно ни выследить их, ни предсказать их следующий шаг.