Бывшие в падении

Она была совершенно уверена, что Поль взаправду уезжает. И в этом электрическом, напряженном ожидании конца он вдруг увидел ее без непроницаемой маски. Сожаление. Натяжение. Напряжение. Притяжение. Они больше никогда не смогут быть чужими друг другу, бесполезно и пытаться.
К счастью, от ответа на вопрос о приятности работы с будущей ведущей партией Кифера спас оживший телефон.
   
60
 
44 – 09.2020
– Я вас не узнаю. Как ваше имя?
– Я здесь новенькая. Дияра Огнева.
– Новенькая – и уже на просмотре? Хорошее самомнение.
– Это не займет много времени.
Скорее всего, я ответила как-то не так и теперь всеми силами умоляла провидение позволить этим людям дать мне станцевать. Только это. Я не искусный оратор, но умею убеждать на языке тела. Им просто нужно позволить мне станцевать.
Мужчины в зале устало переглянулись, но один из них махнул рукой, позволяя. Мол, дольше спорить, чем смотреть. И, бормоча про себя сбивчивые слова благодарности всем высшим силам, я обвила одну ногу другой, вставая в начальную позицию. Потерла стопой надпись «Дияра» на пуантах и замерла в ожидании музыки.
Когда Бехчин предложил мне эту авантюру, я, каюсь, рассмеялась. Не восприняла его слова всерьез в принципе. А потом пришла в ужас. И до сих пор совершенно не понимаю, как вообще на такое согласилась. Самоуправство в чистом виде!
Бехчин каким-то образом привлек в нашу противозаконную компашку еще и Свету, что окончательно переломило ситуацию. Упрямство и беспощадность этой особы вкупе с предприимчивостью Мишки не оставили мне выбора. Впрочем, мое трудолюбие они тоже оценили по достоинству. В общем и целом тандем получился такой, что в итоге я оказалась на сцене Кремлевского балета перед строгими судьями.
И я… решилась надеть те самые пуанты. Если когда мне и нужно почувствовать в себе уверенность примы, то именно сейчас. Потому что это шанс, который выпадает раз в жизни. Я так нервничала накануне, что не смогла поесть… и поймала то самое чувство. И мной завладело спокойствие. В крови билась эйфория и здоровая злость на обстоятельства. И еще Кифера. Кифера, который муштровал меня в последние недели, как заправского солдата. Хотя кого я обманываю, злилась я на него вовсе не за это… но сейчас отвлекаться на него не следовало.
Я просто хотела доказать, что способна удивлять, поражать и сокрушать. Все еще способна. Доказать себе, всему миру и, конечно, Киферу. Я обязана была победить. Я слишком долго голодала по чужому восхищению и просто не могла облажаться.
Заиграла музыка.
Именно на репетиции меня накрыл откат от содеянного: тело не слушалось, колени подрагивали и собраться не выходило никакими средствами. Я начала вдруг понимать, что при моем послужном списке я могла предложить Ренату Мерхееву только верность. Ну, еще старательность, но таких в балете большинство. Потому что без старательности вообще ничего не будет. А вот верность и благодарность были… и сегодня я все это спустила в унитаз. Скорее всего, когда – не если – Ренат узнает о том, что я обманом проникла на просмотр в Кремлевский балет, он даст мне пинка под задницу. Не было шанса на то, что Кифер и Мерхеев не узнают о нашей выходке.
Идея, конечно, Бехчина. С официальным открытием сезона он не только достал контрамарки, но и пропуск за кулисы. В итоге слово за слово, подвязался с парой ребят и направился с ними пить. Я это знаю, потому что все это время висела рядом бесполезным аксессуаром из разряда «улыбаемся и машем». Как итог не успела я моргнуть глазом, как мне пообещали за небольшое вознаграждение «так и быть, провести на просмотр, но ни в коем случае не сдавать, кто именно помог». Надо ли говорить, что я была в шоке? Сама бы в жизни на такое не решилась, но… Миша и Света спелись, уговорили, педалируя Кифером и моей грозящей рецидивом болезнью – и пожалуйста: Дияра Огнева танцевала на сцене перед хореографом из Ковент-Гарден. Бехчин повторял: если меня не запомнят, то и искать не станут, но если запомнят и станут… Ну, по большей части я согласилась, чтобы он отстал. И Света тоже. О последствиях я думала мало. А вот теперь задумалась…
Но с тех пор как я решила действовать, это был первый смелый шаг на пути к чему-то… другому. Потому что хоть Кифер и перестал вести себя как конченная скотина, превратившись в машину по имени «профессионализм», дела не особо радовали. Чем больше я работала, не отвлекаясь, тем токсичнее становились мои мысли. Мозг не отличал прошлое и настоящее ситуации, а потому все время обращался к устоявшейся манере поведения, привычной. Иной раз мне приходилось одернуть себя, чтобы не повысить на Кифера голос, как раньше. Или сыграть на жалости. И конечно, я нередко так старательно занималась, что «не находила времени» на еду. Поддержание организма в стабильном состоянии вдруг стало не первостепенным.
А еще хуже то, что мышцы ног накачиваются высокими кардионагрузками. И это гарантированная потеря веса. По утрам вместо сладких объятий с подушкой я отправлялась на пробежку или прыгала на скакалке. При этом, если уж совсем честно, после случая с Кифером и Эви я так и не смогла вернуться к безболезненному приему пищи. То была пытка-пытка-пытка. Насилие над собой, разговоры, уговоры… Находясь в стрессе, я искала утешение в самом простом и понятном.
Нестеров пытался выправить мой курс, но пока не выходило. С тех пор как я объявила войну за собственное карьерное будущее, все прошлые установки порушились. Следовало прокладывать новые тропинки в борьбе с болезнью. И в срывах теперь винить было даже как будто бы некого. Поль мне не мешал. Он просто был, и этого оказывалось достаточно до саморефлексии. Быть может, он запустил цепную реакцию, но кто же виноват в том, что выкинутая на середину озера я так и не научилась плавать?
– Стоп, – резко выдал Кифер. – Бехчин, у тебя на сегодня все.
Я вздрогнула, остановилась и… очнулась. Последние минут десять я вообще полностью отсутствовала в этом теле. В смысле оно что-то делало само по себе, а мысли витали далеко, просчитывая варианты последствий нашего безумства. И это не осталось незамеченным.
Миша бросил на меня нервный взгляд, а затем направился к вещам. Я же внутренне задрожала и отошла к станку, скрывая свое состояние. Шаги за спиной оказались сродни ударам в крышку гроба. Руки с силой ударили по дереву слева от меня.
– Меня не интересует, чем ты занималась и насколько устала. Ты пропустила половину репетиции, а исполнение грязнее, чем вчера. Зажатая, несобранная. И с перекошенным лицом.
Я испугалась, попыталась приглядеться к Полю, чтобы понять, сколько ему на самом деле известно. Для человека, от которого навострила в другую сторону лыжи любимая ломовая лошадка, он был слишком спокоен. Он ведь потратил на меня уйму времени. Я боялась, что сменит через неделю, как Свету, однако нет. Я все еще была в его зале.
В ответ на мой пристальный взгляд Поль вопросительно вздернул брови. Я успокоилась. Вот и отлично. Пусть себе думает, будто я застыла в восхищении его несравненной персоной. Так безопаснее. Я ведь в самом деле больше не рассматривала его как сексуальный объект. После Эви.