Бывшие в падении

– Вы воспользовались советом о том, что сказать одно и то же можно по-разному? В таком свете я выгляжу ужасно жалкой.
– Согласен. И я уверен, что Кифер тоже видит ситуацию именно так. – В этом месте я с трудом подавила порыв встать и выйти за дверь. – Но с какой, прости, стати, ты такой себя подаешь? Ты была неподражаемой балериной. Я видел твои прошлые видео. Это ж надо было запрятать такой талант из-за мужика, которого ты, по собственному признанию, считаешь козлом.
– То есть теперь он – основа всех моих проблем?
– А что, нет? Если сопоставить факты и твои выводы, получается такая картинка. Ты с детства страдала заниженной самооценкой. Балет в мусульманских реалиях, потом мусульманка в балете и мире, не приспособленном к таким, как ты, гормональная перестройка, твой батюшка на славу постарался, семья, которой добавлять проблемы казалось кощунством… Но ничто из этого тебя не сломило. Ты разбилась именно о Кифера. Причем добило тебя не то, что он за тебя не вступился, и не то, что не навещал в клинике. Ты даже вышла оттуда с некими надеждами на светлое будущее. Но затем узнала, что твое место на сцене и рядом с любимым мужчиной быстренько заняла другая – та, которой все это должно было принадлежать, очевидно. Столько стараний, страданий, отдачи в пустоту. Он выбрал ее, и ты решила, что борьба была напрасной. Это больно, это страшно, это риск. А риск может привести к возвращению анорексии. Круг замкнулся. Но вернулся Кифер, он будит воспоминания и по-своему тебя тормошит, и ты снова вылезаешь из своей норы, чтобы, умирая от страха, куснуть его за хвост.
Я запрокинула голову к потолку и уставилась в угрюмо вращающиеся лопасти вентилятора.
– Дияра, – позвал меня доктор и наклонился ближе. – Слушай меня сейчас очень внимательно. Потому что, ничего не придумывая от себя, я лишь собираю в цепочки твои собственные слова. Он выбрал ее на твое место. А теперь ищет вторую такую, как ты, в числе других балерин, потому что хореограф не может состояться без толковых исполнителей. Это твоя победа.
В этом месте я, не сдержавшись, всхлипнула. Ну вот. Опять! Никакие транквилизаторы не помогли! Нестеров наощупь протянул мне упаковку бумажных салфеток. Так, будто делает это целыми днями. Хотя кто ж его знает. Может, и делает!
– Никогда не думала, что можно победить, не прилагая усилий.
– Конечно нельзя, – отбрил психотерапевт. – Об этом мы с тобой и толкуем. Просто победы бывают разные. И отсроченные тоже.
– Ну и что мне это дает? Вот что?
Я подозрительно посмотрела на Нестерова, пришла к выводу, что за такую стоимость услуг потерпит, – и некрасиво высморкалась в салфетку. Доктор не дрогнул. И не таких плакс, судя по всему, видел.
– Мы можем разработать стратегию, если хочешь. Поль Кифер не даст тебе партию и не начнет воспринимать тебя всерьез, пока не поймет, что ты нацелена на борьбу. В прошлом он сделал тебе достаточно поблажек, и это ни к чему не привело.
– Что?!
– А что такое?
– Вы это так видите?! Он бросил меня…
– Верно. Хочешь, поговорим об этом? Ты пересмотрела ваши прошлые отношения?
– Я не вижу иного варианта, кроме единственного: он меня никогда не любил.
– И что? Большинство людей не способны любить, но не вычеркивают друг друга из своих жизней по щелчку. Даже если не любил, ведь был с тобой. Хотел этого почему-то.
– Из-за партии! Вы сами сказали, что он ищет здесь вторую меня.
– Да-да-да. Только он избил Глеба и приходил навестить тебя в больнице!
– Что? – пискнула я.
– Дияра, это с моей стороны будет грубо, но с чего ты взяла, что проблемы бывают только у тебя? До того как Кифер появился в Москве, я с твоих слов видел его самовлюбленным безупречным манекеном. Не твоя забота разбираться в бедах взрослого мужчины, который использовал тебя в своих целях и бросил в самый сложный момент. Но ты хоть раз думала, что там все серьезнее, чем «она меня подвела, я ее теперь ненавижу»? Тебе было восемнадцать, ты не виновата в своих идеалистичных оценках, но сейчас та же самая ошибка может стоить тебе очень дорого.
И тут с заметной радостью Нестеров хлопнул ладонями по подлокотникам кресла, поднимаясь.
– Так, наше время вышло.
«...Наконец-то», – добавила я про себя. По всему чувствовалось, что доктор мной очень недоволен и счастлив поехать домой к жене, детям и таксам. На столе у него стоит семейное фото. Запечатленные на нем кажутся удивительно здоровыми психически. Особенно собаки. Все три.
   
42
 
Домой после визитов к Нестерову я приезжала традиционно очень поздно. Открыла дверь, бросила к ногам сумку и замерла. На крючке гардероба висел до боли знакомый блейзер. Не думая дважды о том, что делаю, я схватилась за него, прижала к лицу, вдыхая запах. Знакомый, волнующий на клеточном уровне.
Нет. Это какая-то ошибка. Этого просто не может быть.
Взгляд метнулся к обувной полке, где рядом с видавшими виды легкомысленными сандалиями Эви стояли мужские туфли. Итальянские, свеженькие, едва-едва припыленные, что выдавало в хозяине автомобилиста. И большого любителя самого себя. Ведь только человек, который себя обожает, может позволить себе туфли стоимостью как моя месячная зарплата.
Пожалуйста. Пожалуйста! Я зажала рот рукой, давя всхлип. Нужно было убираться из коридора как можно быстрее, но ноги не держали. Я сползла по стене вниз, села на пол и сквозь слезы уставилась на гребаные туфли.
Мысли разбегались. Немного подтянувшись, я выключила свет, обессиленно плюхнулась обратно и осталась сидеть в обманчиво успокаивающей темноте. В квартире, где мужчина, которого я до сих пор любила, трахал мою подругу.
Мать твою, Эви, я пыталась примириться и даже защищать тебя, но как можно быть такой шлюхой? Стоило мужчине намекнуть на твою сексуальность – и ты уже готова. Как ты не поняла, что эта история дурно пахнет?
Надо было все рассказать. Если бы я хоть предположила, что этим может закончиться, я бы в первую же минуту так и поступила. Призналась, кто он – мой питерский мучитель. Потому что мне трудно представить, что теперь начнется. Это перебор. Пищевой дневник, который прописал мне Нестеров, уже сейчас показал, что моя способность есть находится в прямой зависимости от поступков Поля Кифера. От этого следовало срочно избавляться, а иначе…
Забавно. Нестеров только закончил с попытками донести до меня, как сильно я ошибалась в своей оценке прошлых отношений с Кифером, как тот же самый Кифер явился в мой дом, чтобы окончательно растоптать все хорошее. Мстил мне за отказ после драки с Глебом? Предостерегал от новых попыток сближения? Что ж, этот урок я запомню железно, спасибо. Я могла понять обиду за проваленный спектакль, но на этот раз у меня находилось только одно объяснение. Он хотел меня наказать, доломать и уничтожить.
Словно всего этого мало, из спальни Эви раздался какой-то странный грохот и протяжный женский стон.