Влюблен и очень опасен
– Нижайше прошу прощения, мисс.
– Принимаю ваши извинения, мистер Гордон, – сквозь зубы процедила Фанни.
– Позвольте мне посмотреть.
Рейф подхватил ее под руку.
– Не надо меня опекать, Рейф, – зло бросила она, попытавшись высвободить руку.
Рейф держал ее крепко.
– Позволь мне войти первым. Прошу тебя, Фанни, можно?
Она окинула его долгим взглядом.
– Как вам будет угодно, господин сыщик.
Гордон проводил Рейфа в сумрачный ангар. Размеры его впечатляли. Под высоким арочным потолком располагались антресоли по всей длине здания.
– Лучше бы юной леди сюда не заходить. Кровь въелась так, что ее ничем не уберешь. Здесь повсюду следы крови – как вот этот на полу.
Рейф уставился на буроватое пятно.
– Так здесь… – Рейф опустился на корточки, – здесь находилась молотилка?
– Да, как раз здесь она и стояла. Мистер Грейвил-Ньюджент стоял наверху, у него за спиной была здоровая скирда, и он вилами забрасывал снопы в машину. Мистер Грейвил-Ньюджент обернулся, чтобы подцепить на вилы очередной сноп, да оступился и полетел прямо в жерло молотилки внизу.
– Выходит, он потерял равновесие.
Джек Гордон пожал костлявыми плечами.
– Наверху с ним никого не было. Да и ветром сдуть его не могло. Отчего же еще он мог упасть? Я не могу придумать. А вы, сэр?
– Мистер Гордон, вы не могли бы объяснить мне, что делают тут эти ящики? – донесся сверху знакомый голос.
Рейф задрал голову к антресолям.
– Фанни, я думал, мы договорились…
– Мы договорились о том, что вы зайдете сюда первым, детектив, – насмешливо сказала она и тут же совсем иным, мрачным тоном добавила: – Вы не могли бы подойти ко мне сюда наверх, господа?
Рейф и Гордон вместе вскарабкались по очень крутой лестнице на антресоли. Фанни сидела на средних размеров деревянном ящике. Рядом стояла большая клеть.
– Возможно ли, что снопы находились здесь, мистер Гордон? Прямо там, где я сейчас сижу?
Десятник посмотрел вниз.
– Похоже, так оно и было, мисс.
Фанни встала и, подойдя к дальней стенке очень большого ящика, дернула за край. Боковина откинулась, словно дверца на петлях.
Рейф подошел поближе.
– Вот черт, Фанни.
Рейф присел на корточки, заглянул в клеть и недолго думая забрался внутрь. В нос ударил едкий запах мочи, окурков и чего-то еще. И тут Рейф заметил похожий на весло шест длиной с саму клеть. Он провел пальцем вдоль узкого горизонтального проема на краю клети. Гладкий. Вырезан так, чтобы все выглядело так, словно в ящике недостает рейки.
Фанни просунула голову внутрь.
– Что вы по этому поводу думаете, детектив Льюис?
Рейф выполз из клети и отряхнулся.
– Я бы предпочел выслушать ваши предположения, мисс.
– Мне сдается, что кто-то прятался внутри этого ящика. – Фанни беспокойно перебирала ногами, глаза ее ожили и заблестели. – И этот кто-то вполне мог заплатить работникам, чтобы они завалили этот ящик снопами так, чтобы его не было видно.
Рейф повернулся к Гордону:
– Вы помните, как и когда завозили пшеницу для демонстрации?
– Ну да, пшеницу завезли в то самое утро, и я сам впустил сюда людей. Парни сказали, что они с завода, и у меня не было причин им не верить.
Рейф посмотрел на Фанни:
– Продолжайте, леди детектив.
Фанни нахмурилась.
– Вы надо мной потешаетесь?
– Ни в коем случае.
Фанни подозрительно прищурилась, но все же продолжила излагать свои соображения:
– Некто, сидевший в этом ящике, мог шевелить этим шестом туда и обратно, проделав, таким образом, в скирде отверстие, достаточное для того, чтобы видеть… папу. – Последнее слово она выговорила с трудом, и Рейф осознал, что перегнул палку.
– В пользу версии юной леди говорит то, что злоумышленнику, – быстро заговорил Рейф, – достаточно было лишь дотянуться чертовым шестом до того, кто стоял у края антресоли. – Рейф вновь нырнул в клеть и просунул шест в узкое отверстие. Он живо представил себе Эмброуза, цепляющего вилами охапки пшеницы. Каждый снятый с клети ворох облегчал злоумышленнику задачу.
Рейф высунул голову из ящика.
– Мистер Гордон, вы не могли бы встать там, где предположительно стоял мистер Грейвил-Ньюджент?
Не без опаски десятник приблизился к краю антресоли. Рейф стал просовывать шест в отверстие до тех пор, пока его край не коснулся ноги десятника. Оставив шест в покое, Рейф выбрался из клети и подошел к стоявшим у края антресоли Гордону и Фанни.
Рейф присел на корточки и приподнял край шеста так, чтобы тот коснулся коленного сгиба мистера Гордона, сопровождая свои действия соответствующими пояснениями.
– Эмброуз цепляет на вилы ворох пшеницы, делает разворот, и в этот момент кто-то толкает его шестом в сгиб колена той самой ноги, на которую он опирается в этот момент. Вот как раз сюда… Эй, держи его, Фанни. – Гордон и в самом деле едва не упал, когда Рейф ткнул его шестом под колено. – Вот так он и полетел вниз. – Рейф закашлялся, наглотавшись пыли.
Откашлявшись, он заглянул Фанни в глаза.
– Ты в порядке?
Он вяло кивнула.
– И никто из находившихся внизу никогда ничего бы не заподозрил, верно?
Рейф помог Фанни спуститься вниз и за руку потащил ее прочь из ангара.
Перед тем как усадить ее в карету, он обернулся к десятнику:
– Могу я просить вас навести кое-какие справки, не привлекая к себе лишнего внимания?
– Вы, верно, хотите узнать кое-что о тех парнях, что скирдовали пшеницу на антресолях в тот день перед демонстрацией?
Рейф вытащил визитку и на обороте быстро написал адрес, куда ему телеграфировать. Передав визитку Гордону, он сказал:
– Даже то, что поначалу кажется несущественным, может помочь раскрыть преступление.
Рейф вытащил из бумажника несколько банкнот и протянул Гордону, но тот денег не взял и, почтительно обнажив перед Фанни голову, сказал:
– Эмброуз Грейвил-Ньюджент был человеком честным и порядочным, и он давал заработок многим парням из этих мест, включая и Джека Гордона. Так что, инспектор, – добавил он, лукаво подмигнув Рейфу, – я постараюсь разузнать все, что смогу, а эти деньги пусть наше правительство оставит себе.
После увиденного в ангаре картина гибели отца, кошмарно четкая, объемная, с подробно прорисованными жуткими подробностями, неотрывно стояла у нее перед глазами. Как быть, что сделать, чтобы хотя бы ненадолго стереть эту картину из памяти? Фанни очень рассчитывала на то, что плавное покачивание кареты и стук копыт успокоят расшатавшиеся нервы, остудят разыгравшееся воображение. И ей действительно стало немного легче: жуткая картина если и не исчезла совсем, то поблекла, словно вышла из фокуса. Однако последняя фраза, произнесенная Рейфом перед тем, как они спустились с антресолей, продолжала звучать в голове, повторяясь раз за разом и грозя свести с ума. «Вот так он и полетел вниз».
Может, если бы Фанни смогла выплакаться, ей стало бы легче, но слезы не шли. Ее душила ярость при мысли о том, что кто-то, кому ее отец доверял, стал соучастником заговора, в результате которого он был так жестоко убит. Но кому понадобилось его убивать? Так убивать? И зачем?
Неделю назад Фанни прочла газетную статью, в которой смаковались жуткие подробности смерти ее отца в результате несчастного случая. Трудно передать словами, какой шок она тогда испытала. Но сегодня ей выпало пережить не менее сильное потрясение, узнав о том, что ее отца, вполне возможно, убили, и убили далеко не случайно. Фанни не хотела и не могла смириться с тем, что убийца – или убийцы – останутся безнаказанными. И готова была вытерпеть присутствие в своей жизни Рейфа, как бы сильно он ни раздражал ее, столько, сколько будет необходимо для того, чтобы преступление против Грейвил-Ньюджента оказалось раскрытым, а преступники преданы правосудию.
Отвечая на немой вопрос Рейфа, Фанни, посмотрев ему в глаза, решительно заявила:
– Мы должны найти тех мясников, что разделались с моим отцом, Рейф. Я хочу видеть, как их вздернут на виселице. Как вывалятся наружу их лиловые языки.