Автор её беременности

— Сучка! — со всего размаху бьет он меня по лицу трубкой, разбивая нос и губы в кровь.
От удара я лечу на пол, в полете стараясь инстинктивно сгруппироваться так, чтобы не повредить живот. Вроде удается. Но Андрею мало. Он хватает меня и рывком ставит на ноги, мне уже не то, что холодно, а даже потею от ужаса и стресса. Кровь сочится из разбитого лица, и всё оно пульсирует, горя от боли.
Снаружи слышатся голоса и топот прибывших полицейских. В руках у Андрея блестит нож, который через секунду впивается мне в горло.
— Выходи, подонок! Ты на прицеле! — это Руслан! Я узнаю его голос. И не только я. Дети в животе так же начинают волноваться, пиная меня вовсю.
Грубо схватив меня за шею и не убирая от горла нож, бывший выволакивает меня наружу в сумерки и снегопад. Полицейские тут же берут нас в кольцо. Руслан, со звериным оскалом на лице, в расстегнутом пальто на белую рубашку, совершенно не замечая холода, сжимает побелевшие от напряжения кулаки.
— Пусти ее, придурок! — орет он, — только попробуй сделать с ней хоть что-то.
— Это вы опустите оружие, не то прирежу эту сучку! — гаркает муженек, встряхивая меня и царапая этим самым горло.
— Ах! — стон вырывается от страха, а еще от мерзкого ощущения сдавливаемого горла.
И тут видимо для Руслана это становится последней каплей. С голыми кулаками в одно мгновение он подлетает к нам. Андрей толкает меня в сторону, и я лечу в сугроб, но зорко наблюдаю за дальнейшим. Руслан кидается на бывшего, а тот, выставив вперед дурацкий нож, тычет им в босса.
Этого времени достаточно для того, чтобы полицейские подлетели и скрутили урода, защелкнув наручники на запястье.
Руслан зажимает раненный бок, но тут же выпрямляется и подлетает ко мне.
— Саша, милая ты как? — помогает он мне подняться, — У тебя кровь!
— Да, он ударил меня по лицу. А ты, Руслан? Сильно ранен?
— Царапина! — отмахивается он, — Сейчас, подожди секунду.
Босс прислоняет меня к полицейской машине, а сам подходит к конвоируемому бывшему мужу. Мгновение, и мощный удар расквашивает его физиономию, еще миг и вот он уже согнут пополам от удара по печени.
— Это тебе за нее и детей, ублюдок! — шипит Руслан загнувшемуся муженьку.
— Я еще вам покажу! Я вам отомщу всем! Тебе и этой изменчивой сучке!
— Хрен ты выйдешь из зоны! — усмехается Котов, — Похищение беременной женщины, вымогательство, и нападение с ножом. Тянет на двадцаточку? — спрашивает он у стоящих рядом полицейских.
— Тянет! — подтверждают они.
— Ну и замечательно, — Котов теряет интерес к уроду, спеша ко мне. И не только он. Подъезжает скорая помощь, врачи с носилками торопливо идут к нам.
— Я дойду, Руслан!
— Ложись, Сашенька! Не надо ходить, пока тебя не обследуют, — нежно советует Руслан. Меня грузят в скорую, и он садится рядом, беря мою руку.
— А ну покажи свою царапину! — требую я, ужасно волнуясь за непутевого босса, бросившегося на вооруженного безумца с голыми кулаками.
— Так хочешь увидеть меня без рубашки? — подмигивает босс.
— Да! Сплю и вижу! Давай, снимай!
Он расстегивает пуговицы, обнажая рельефные мышцы его мощного торса. Бок белоснежной сорочки заляпан кровью и мне уже становится не до рассматривания красот шефа.
— Только пальто мне похерил, ублюдок! — ворчит, не замечая моих жадных взглядов Руслан, — Вот смотри, я же сказал — царапина!
Молодая доктор, сидящая рядом тут же пересаживается к нему и осматривает рану. И впрямь царапина. Она обрабатывает ее антисептиком и залепляет пластырем.
— Зафиксируйте ранение у себя! — требует Руслан, — Всё больше этому придурку годков прибавится, — И ее побои тоже снимите! — указывает его перст на меня.
— Да, конечно, естественно, — кивает врач.
— Дети шевелятся? — внезапно спрашивает он с тревогой.
— Да. Крупненький слева. Наверно тоже испугался.
— Еще бы! — подтверждает Руслан, — А девочка?
— Девочку не чувствую сейчас. Но толкалась, когда Андрей угрожал мне.
— Идиот! И детей напугал и тебя ударил, мразь! Еще и в холоде держал! Сашка, Сашенька! — присаживается он ко мне и кладет голову на грудь, — Я чуть с ума не сошел. Думал, что всё, потерял тебя. Как я мог отпустить тебя? Больше никуда не отпущу!
— Отпустишь, Руслан, — тихо, но твердо, одними губами, говорю я, — Отпустишь!
***
В палате той же частной клинике, где мы делали УЗИ сегодня утром, я лежу, отдыхая после многочисленных осмотров и анализов. Врачи настаивают на полном покое до выявления отсутствия угроз.
Руслан находится рядом со мной всё это время — отлучается только для того, чтобы переодеться в чистую, привезенную водителем рубашку. Он отвлекает меня от грустных мыслей, не давая впасть в депрессию, не допуская ни единой возможности остаться один на один с перенесенным стрессом и осознать весь ужас случившегося.
Ужин нам сервируют в палате, и Руслан разве что с ложечки не кормит меня, только бы я двигалась поменьше и не вставала. После сытной трапезы, да еще и после пережитых треволнений нас обоих клонит в сон. Руслан клюет носом и того и глядишь вновь упадет мне на грудь. Отправляю его домой, но он заявляет, что намерен провести эту ночь со мной, хотя Андрей и под стражей, но мало ли. Тогда ему предлагается диван в другой части палаты. На это он с неохотой, но все же соглашается, вновь расстегивая рубашку и соблазняя меня своей великолепной фигурой.
В палате тихо и темно. А ко мне в голову лезут такие же темные мысли. В потоке балагурства Руслана вновь не проскользнуло ни слова про детей. Да, он переживал за их состояние и здоровье, но о признании, и о НАШЕЙ дальнейшей жизни так ничего и не сказал. Это означает только одно: НАШЕЙ жизни у нас не будет, как бы ни прискорбно это все не звучало.
Утром Руслан не отправился в офис, а остался со мной на завтрак. Пришла врач, и сообщила, что по результатам анализов, ни я, ни малыши не пострадали, и она не видит причин держать меня в больнице.
Ем завтрак без аппетита, и так и эдак обдумывая, как бы по корректнее сообщить Руслану о своем решении.
— Саш, ну что опять? Почему ты сидишь такая грустная?
— Отпусти меня, Руслан!
Босс даже кофе поперхнулся от внезапности:
— Куда тебя отпустить? Куда ты собралась?
— К маме!
— Вот настанет декрет, тогда подумаю, — недовольно буркает он.
— Нет. До декрета еще далеко. А я сейчас хочу! — он молчит, а я продолжаю: — Я… очень испугалась вчера. И очень много всего свалилось на меня. Я чувствую, что мне нужна поддержка. Боюсь, одной не справиться.