И с привкусом соли на губах
Я ненавижу себя, за то что сделал тогда в поезде. Но она была влажной. Черт возьми, я достаточно ее подготовил! Девушка девственница, а тут я после лошадиной дозы энергетика (особой ядерной смеси северного мха и секретных ингредиентов местных шаманов), смешанной с алкоголем. Я же не знал, что их нельзя мешать! Но меня оправдывает лишь то, что я использовал свою слюну.
Я не соображаю, что делаю. Мною верховодят лишь первобытные инстинкты и дикое необузданное возбуждение, почти болезненно сжимающее все в паху, и требующее скорейшей разрядки. Я вторгаюсь в нее, держа на весу своих рук. Чувствую подступающий оргазм. Дергаю свою жертву на себя в последний раз и замираю, сжимая ее, едва не переломав в своих безумных тисках.
И что теперь? — стучит кровью в висках.
Перед глазами багровая пелена. А потом происходит нечто непостижимое. Вагон старый, а вес моего тела проделывает отверстие в двери вагона. Ее срывает с петель. Я пытаюсь удержать девушку, не дать ей упасть, но плохо контролирую себя. Я даже не успеваю перехватить ее ладонь и она выскальзывает из моей… Чудовищной случайностью девушка падает из поезда…
В ее смерти я на тот момент не сомневался. Мы ехали вдоль густого непроходимого леса, и я был уверен, что ее труп обглодают волки. Никто не узнает, куда подевалась девушка. Я присвою ее вещи. Она что-то там говорила о деньгах. Деньги мне сейчас тоже не помешают! Отдал всё, что было хабалистой проводнице, чтобы взяла меня на поезд без документов и билета.
Иду в купе. Роюсь в сумке девчонки. Натыкаюсь на маленький флакон духов. Не знаю зачем, нюхаю их. А! что за черт? Они пахнут ей! Как и я весь пропитан ее запахом! Что же я наделал?! Обхватываю голову руками и рву свои короткие волосы. Реву зверем.
* * *
— Артем Борисович! Ну же! Очнитесь! — меня тормошит Марго, моя секретарша. — Вам плохо? Вы кричали.
Поднимаю голову. Я у себя в кабинете, на последнем этаже новой башни бизнес-центра, где все обставлено дорогим дизайнерским решением, в брендовой одежде, с часами, стоимостью в хороший автомобиль, но с тем же самым кошмаром, который мучает меня на протяжении уже пяти последних лет моей жизни.
Сколько же я пытался забыть об этом! Внушить, что не было никакой тюрьмы, побега, энергетика шаманов, смешанного с алкоголем, несчастной девушки так не вовремя оказавшейся рядом в самый страшный период моей жизни, и случайного убийства ее тоже не было. Но все тщетно. Раз в месяц, а то и чаще я вижу эти испуганные глаза, полные животного страха и ужаса, слышу ее отчаянный стон, ощущаю ее запах…
— Артем Борисович, утренник вот-вот начнется. Вы сами просили напомнить вам о приветствии перед всем коллективом нашей корпорации до детской елки. Пойдете на сцену?
— Да, Марго. Кофе сделай. Хлебну и пойду.
— Сейчас, Артем Борисович! — Марго шмыгает за дверь, а я изможденно откидываюсь в кресле.
Я ведь возвращался потом в этот лес. Черт его знает, что я там искал. То ли ее живую надеялся обнаружить, то ли кости её, обглоданные дикими зверями. Но так и ничего не обнаружил. Прочесал этот долбанный лес буквально сантиметр за сантиметром — всё тщетно! Девушка будто сквозь землю провалилась! Но, не смотря на это, она постоянно приходит ко мне в кошмары, и в один день прекрасный день моя психика этого не выдержит. Я сойду с ума!
— Ваш кофе, Артем Борисович. — Марго ставит чашку передо мной и выжидательно смотрит.
Решительно отхлебываю крепкий черный напиток и встаю. Пора предстать перед сотрудниками. Я перекупил акции этой компании недавно, и официального представления меня подчиненным еще не было.
Сейчас быстро скажу вступительную речь, а дальше пусть детишек моих работников развлекает нанятый дед Мороз. Хоть у кого-то праздник будет!
Я выхожу на сцену, полностью уверенный в себе. Первое впечатление самое важное. Его нельзя испортить. И показывать слабость своим подчиненным не входит в мои планы. Я их всех к ногтю прижму. Призову к порядку. Неспешно оглядываю своих людей. Взгляд твердый, пренебрежительный. Пусть почувствуют свое место.
Вожу от одного любопытного лица к другому, как вдруг натыкаюсь на те самые глаза! Глаза, которые пять лет являлись мне в кошмарах! Бирюзовые, наполненные ужасом пополам с удивленьем. Это ОНА! ОНА несомненно! Как это вообще возможно? Такая же худенькая, светловолосая, беззащитная! Вообще не поменялась! Будто и не было тех пяти лет, полных моих страданий и кошмаров! И она тоже понимает, кто я. Узнаёт меня!
Разглядывая ее в полном смятении, я не сразу замечаю мимолетное движение, которым она пытается спрятать от меня за собой кое-что. Вернее кое-кого. Маленькую девчушку. Темноволосую. Трогательную. Смешную. Что-то дрогнуло во мне, разогнало кровь по венам и заставило сердце едва не выпрыгнуть из грудной клетки.
Девчушка, несмотря на все усилия матери поднимает на меня… огромные черные глаза, и тут же оказывается вне поля зрения, закрытая, защищенная девушкой. Но я уже никогда не смогу забыть выражение детских глаз. Твою мать! Моих глаз!
* * *
Лиана
— Лианка, это твоя принцесса? — Светка протягивает моей дочери шоколадную конфету.
— Да. Вероника, скажи тете «привет» и «спасибо»!
— Пожалуйста, мой сладенький! — Светка от души чмокает мое золото в черную макушку с неожиданно густой копной волос для девчушки чуть старше четырех лет. — Лян, она совсем на тебя не похожа! Ну надо же! Наверно в мужа пошла!
Я судорожно сглатываю подступивший к горлу ком. Коллега видела моего мужа лишь мельком и не могла разглядеть, что Андрей синеглазый блондин с выраженной славянской внешностью. Впрочем Андрей, как раз не имеет к рождению Вероники никакого отношения. Несмотря на то, что он признал ее, дал свою фамилию и отчество, муж прекрасно знает, при каких обстоятельствах я забеременела своей любимой дочерью! И не смотря на то, что я каждый день смотрю в ее глаза, так сильно похожие на ее биологического отца, я люблю ее просто нереальным нежным неподдающимся описанием чувством. Ведь она моя Вера в то, что все будет хорошо, и она Ника — моя личная победа над кошмаром, сотворенным подонком в моей жизни.
— Лян, бери Нику, пойдем, сейчас генеральный будет с нами знакомиться.
Киваю и подхватываю свое сокровище под руки. Она боязливо тянет их ко мне. Поднимаю ее. Испугалась нового места и множества незнакомых лиц. Вероника сейчас в таком возрасте, когда стеснение, самосознание расцветает в ребенке пышным цветом. Если малышкой она ничего и никого не боялась, то сейчас все больше задумывается о своем окружении.
Несу ее в актовый зал. У меня на руках ей не страшно. Даже улыбается в ответ на улыбки встречных людей.
— Вообще странно, что новый босс решил представиться нам перед елкой. Не мог другого времени найти? — стрекочет рядом Света
— Ничего странного, — пожимаю плечами, — наоборот. Он сжалился над нами, и не стал проводить дополнительного собрания, которое наверняка бы провел после рабочего дня. Ты же знаешь, что наша компания сейчас переживает не лучшие времена — реорганизацию, смену владельцев, ребрендинг.