Жасминовые ночи

– У нас есть шансы на чашку чая или печенье? – садясь на стул, поинтересовалась она у Фернеса и, пригладив на коленях юбку, жалобно добавила: – Дорогой, я умираю с голода.
Одна из секретарш тихонько хихикнула, а Вилли пробормотал: «Умница».
– Благодарю вас, но не надо меня так называть. – Фернес спрятал довольную ухмылку, но его бледное лицо порозовело. – Мы в армии, так что обращайтесь ко мне по уставу.
– О, небо! Пардон! – Арлетта заерзала на стуле, словно озорная школьница, и пронзила его своим взглядом женщины-вамп. – Я исправлюсь.
Она еле заметно подмигнула Сабе. Фернес повернулся к ним спиной и уставился на карту. Потом сдавленным голосом попросил одну из секретарш принести всем чай.
Чай прибыл в массивных белых кружках, испачканных пятнами от прежней заварки, вместе с тарелкой печенья «Гарибальди» [38]. Актеры жадно набросились на угощенье. Лишь Янина, сидевшая в элегантной позе, соединив колени и слегка наклонив в сторону длинные ноги, заявила: ей только чай, без сахара и печенья. Все вытаращили на нее глаза.
– Ты ведь ничего не ела весь день, – напомнила ей Арлетта, забыв про банан.
– Возможно, потом я что-нибудь поем, – томно ответила Янина. – Я всегда ем как птичка, даже в лучшие времена.
Присоединившийся к чаепитию Фернес сказал, глядя на Арлетту:
– После выступления вы зайдете в какое-нибудь кафе. Невозможно думать на пустой желудок. – И робко улыбнулся.
– Вы ангел, – прошептала Арлетта, заглядывая ему в глаза. Одна из машинисток, невзрачная, с икрами хоккеиста, возмущенно закатила глаза, но Саба была в восторге. Когда-то мать обвинила ее в кокетстве, и Саба обиделась на нее – она считала, что если тебе кто-то нравится, дай ему это понять. Как правило, это происходит само собой, не нарочно. Но тут она с удовольствием наблюдала за Арлеттой – чемпионкой флирта. В ее игре было много юмора и жаркой энергии, а еще ей было плевать на окружающих.
Фернес проворно встал и шагнул к карте.
– Что ж, начнем, – проговорил он, беря в руки указку. – По очевидным причинам мы не можем и не должны рассказывать вам о текущей обстановке в Египте и Средиземноморье. Скажу лишь в самых общих словах – то, что произойдет здесь в ближайшие месяцы, возможно, окажет решающее влияние на весь ход войны – в стратегическом и политическом плане.
Он приколол на висевшую возле карты доску чистый листок бумаги.
– Итак, напоминаю, – продолжал он. – В течение последних трех месяцев в Каир прибыли союзные войска из Канады, США и Австралии. С какой целью? Дело в том, что теперь, после оккупации Франции противником, большая часть Средиземноморья оказалась отрезанной. Почти не осталось плацдармов, где мы и наши союзники могли бы вступить в бой и оказать широкомасштабное сопротивление немецким войскам.
Он изобразил на бумаге большого паука.
– Мы находимся вот тут, в центре. – Он ткнул указкой в брюхо паука, затем наметил контуры Египта с Суэцким каналом по одну сторону и Ливией по другую. – Наши парни будут защищать эти районы, а также Суэц и нефтяные залежи Ирака и Ирана. Здесь, в пустыне, у нас сосредоточены тысячи солдат. – Он показал на пустую стену над картой. – Некоторые из них находятся там с сорокового года, им очень тяжело. Жара, как видите, немилосердная, продовольствия и боеприпасов часто не хватает. Им отчаянно нужны хоть какие-то развлечения.
Янина, закусив губу, не отрывала глаз от карты. Арлетта наматывала прядь волос на указательный палец.
– Я сообщаю вам все это, – все крохи школьного воспитания исчезли, когда Фернес обвел взглядом актеров, задерживая взгляд на каждом лице, – поскольку кое-кто из артистов, побывавших здесь в последнее время, считал Каир чем-то вроде тихой заводи или курорта. Это далеко не так. И очень важно, чтобы вы осознали серьезность нынешней ситуации. Между прочим, – он понизил голос, – в настоящий момент штаб-квартира готова аннулировать это турне. Не исключено, что вас быстро эвакуируют. Я говорю это не для того, чтобы вас напугать, – мы сделаем все, что в наших силах, чтобы вы были в безопасности. Но я обязан вас предупредить.
 
– Вы даже не можете сообщить, куда мы поедем? – напряженным голосом спросила Янина. – Нам вообще ничего не говорят.
– В ближайшие недели вам предстоят небольшие поездки, – ответил Фернес. – Вы постепенно привыкнете к такому графику. В данный момент, – он тяжело вздохнул и вытер лоб платком, – я не знаю, на чем вас возить на выступления: на ковре-самолете, грузовике или в скорлупке грецкого ореха.
Арлетта и Саба засмеялись. Янина нервно стучала по полу левой ногой; ее глаза были закрыты, словно во время молитвы.
– На Мальте я ездила на грузовике, на котором возят свиней, – сообщила Арлетта. – Вонь неописуемая! Потом я несколько дней не могла отмыть волосы от мерзкого запаха. – Она взяла волосы в горсть, подняла их, разжала руку, и они упали на ее плечи сияющей волной.
Фернес взглянул на нее с облегчением.
– Замечательно. Значит, вы понимаете, что к чему. – Он посмотрел на часы. – Вам придется заполнить анкеты. – Он раздал семь бланков желтоватого цвета. – Не торопитесь – сделаете это утром во время завтрака.
– Что такое N15? – спросила Янина, заглянув в бланк анкеты.
– Если вы попадете в плен, – сказал Фернес, – вы не должны сообщать врагу, что вы военнослужащие Британских Вооруженных Сил. Будем надеяться, что вам это не потребуется.
Вот еще несколько важных рекомендаций, – добавил он. – Не ешьте продукты из местных лавок, не пейте воду, не вскипятив ее. Насчет свежих продуктов правило такое: вы можете отварить их или очистить? Если нет, тогда забудьте о них. Насчет местных жителей: никогда не гуляйте тут в одиночку, даже возле лагеря. Никогда и ни при каких обстоятельствах не заходите в местные населенные пункты. У некоторых местных мужчин свои представления о наших женщинах, артистках ЭНСА. – Он деликатно кашлянул. – Они считают, будто вы… ну… как бы мне это назвать…
– Доступные, – подсказала Арлетта. – В Западной Африке один мужчина предлагал за меня две тысячи овец. Пожалуй, надо было согласиться.
– Вот такие дела. – Тонкая кожа Фернеса снова порозовела. Он сорвал со стены своего паука и, казалось, уже мечтал отделаться от них.
– Что там насчет жалованья? – напомнила Арлетта. – Или я что-то прослушала?
– А-а… Извиняюсь. – Он отпер свой стол и вручил всем по маленькому конверту. – Это за первую неделю: десять фунтов каждому, авансом. Впредь вы будете получать деньги в НААФИ [39]. Я вижу, что вам сегодня не помешает основательно подкрепиться. Кроме того, на время гастролей вы получаете офицерский статус, а с ним и право пользоваться офицерской столовой.
Когда они спускались вниз по скрипучим ступенькам, он сообщил, что репетиции начнутся на следующий день, а до конца недели они дадут пару концертов.
– Мы надеемся, что сегодня в Каир приедет Макс Бэгли, ваш руководитель, – сказал он. – Если вы будете делать то, что он говорит, у вас не будет проблем. Он опытный человек. На сегодня все. Вы свободны.
Так закончился их недолгий инструктаж.
 
Глава 7
 
«Дорогая Саба, – написал он. – мне очень жаль, что тогда все так вышло. Вероятно, я показался тебе ветреным ловеласом, но та девушка – не моя подружка, а невеста моего недавно погибшего друга. Пожалуйста, дай мне знать, куда тебя направляют, когда ты пройдешь все проверки».
Он не мог заставить себя написать подробнее о Джеко, не хотел прикрываться его именем – это казалось ему подлостью.
 
Джилли обняла его за шею, потом, когда они разговаривали, держала его за руку. Саба это видела. Когда тот ее новый парень подошел к ним, Джил виновато улыбнулась, и Дом, вероятно, ответил ей тем же. Как странно, что печаль можно было принять за флирт.