Отборная бабушка (СИ)

— И вам не хворать. — многозначительно отозвалась я. Ухмылка чуть поугасла. Но не до конца, и это настораживало.
— Вашими молитвами. — край рта гера Рухта дернулся. — Вечером на балу я надеюсь удостоиться хотя бы одного танца с вами.
— Увы, я не танцую. — без малейшего сожаления я ответила чистую правду. Пока сестрички отрабатывали книксены и пируэты, я волокла мешки из леса и разбивала палкой тыквы.
Нет, книксен я тоже освоила. И даже отличу его от реверанса. Но на этом, пожалуй, все.
— Тогда я хотя бы представлю вам своих сыновей. Такая жалость, живем по соседству, а до сих пор не встречались. Нужно исправлять сию несправедливость!
Я мило улыбнулась, ничего не отвечая, и мы всей колонной очень вовремя свернули в так называемое женское крыло — часть дворца, в которую на время отбора вход разрешён только кандидаткам в невесты, прислуге и охране. Ландграфу двое дюжих стражей в униформе заступили дорогу, недвусмысленно скрестив алебарды перед его носом.
— Увидимся вечером! — интимно крикнул мне вслед гер Рухт, и у меня резко заболели все зубы разом.
По местным правилам отбора, которые я за эти две недели успела волей-неволей успела выучить наизусть благодаря ежедневным наставлениям мачехи сёстрам — за завтраком, обедом и ужином, боюсь представить, что с бедняжками было, пока я ездила по делам — те девицы, которые не подошли принцу, после отбора могут быть просватаны благородными холостяками, которые со всей страны съезжаются ради такого события. Мнение девицы в таком деле учитывается, но не сильно. Как король прикажет, так и будет.
В частности, поэтому мне не особо нравилась вся эта затея с отбором. Холостяки, то есть неженатые, это конечно замечательно, отсекает сразу вдовцов вроде того же Рухта-старшего, но извращенцы и садисты бывают в любом возрасте. Опять же, пятидесятилетние холостяки попадаются. Не желаю я сёстрам такой участи. По мне, лучше сначала как-то присмотреться, познакомиться хотя бы. Ну, вот что можно узнать о человеке за три танца? А это максимум, который на балу позволено станцевать девице с одним и тем же кавалером. Иначе поползут нехорошие слухи, так их перетак.
Пока я предавалась невеселым мыслям, подошла моя очередь заселяться. Похоже, нас распределяли в порядке живой очереди, потому что плелась я последней, и оказалась в самом конце длинного коридора.
Покои приятно удивили. Не только спальня, но и небольшая гостиная при ней, для приема гостей, с диваном и парой кресел, камином и несколькими разнокалиберными столиками. И кофе попить, и книгу положить можно. Дальше шёл будуар-гардеробная. Удобно, прямо дефиле можно устраивать.
Будуар плавно перетекал в роскошную спальню. Мне было от входа видно только краешек балдахина и аналогичной ткани шторы, но выглядело оно весьма впечатляюще.
В гостиной, у дивана, опустив глаза в пол, статуей застыла совсем юная девушка в форме горничной. Ей было от силы лет шестнадцать, худенькая, я бы сказала, полупрозрачная. Глазищи в пол-лица, губки бантиком, ручки-палочки сложены там, где у людей живот. Мда, кормить ее надо.
— Я ваша горничная на время отбора. Меня зовут Мика. — И девушка присела в уважительном книксене.
Сопровождавшие меня лакеи испарились, будто их не было.
Польза от горничной, несомненно, нашлась. Она помогла мне расстегнуть сто пятьдесят пуговичек на моем дорожном платье, разобрала чемодан — в огромной гардеробной три моих приличных платья и одно дорожное смотрелись как-то сиротливо, а белье и тренировочный костюм удостоились вытянутого лица — и объявив, что вернётся к вечеру, чтобы помочь мне с прической, с очередным реверансом удалилась.
Я еще не решила, чем мне заняться. Снова одеться, чтобы погулять? И наткнуться на принца или ландграфа? Увольте. Лучше в ванне полежу. Тут эти удобства должны быть просто роскошными.
С этими мыслями я прошла в спальню, откуда по идее можно попасть в ванную комнату, и остолбенела.
Посередине кровати-монстра, метра так три на три, развалился другой монстр. Мелкий. Монстрик, я бы сказала. Кошачья личина с него сползла, уступив место чему-то среднему между болонкой и волосатым пеньком.
— Ну, здравствуй, дорогой. — Поприветствовала я того, кому обязана вниманием принца. Очередной, чтоб ему, сводник. Не знаю уж, как именно он поспособствовал узнаванию — ну нереально меня с такого расстояния рассмотреть, да и не на лицо он смотрел на той полянке, ой не на лицо — но точно приложил лапу!
— И тебе привет. — мохнатая нечисть даже головы не подняла. Один глаз только приоткрыла, оценила мое настроение и закрыла обратно. — Я в курсе, что тебе нельзя подсовывать женихов. Но никто не сказал, что женихам нельзя подсовывать тебя.
Я сложила руки на груди. Ничего себе, философ-демагог доморощенный!
— Про этого конкретного жениха я уже отдельно объясняла, и просила всем передать. Его не надо в особенности!
— Меня пожалей. Прошлый видящий меня кровью привязал. Теперь служу его потомкам, пока династия не прервётся. Случись что — и прощай, уютный дом. А этого оболтуса-принца нужно кому-то вручить понадёжнее, чтоб не пропал, болезный.
Смог бы, наверное, и слезу бы пустил для жалостливости.
Я из этой тирады уловила главное. Меня он Хозяйкой не назвал ни разу. Значит, служит местной власти, и помощи от него не дождешься. Ну, если только такой, как сегодня. Во благо короны.
Спасибо, не надо.
— Устал я. — замковой лениво перевернулся и развалился на спине, раскинув лапы. — Достали уже с этими отборами.
— Их же вроде не так часто проводят? — я села на пуфик у туалетного столика, достала из ящика заботливо выложенную местной горничной из несессера расческу, и принялась приводить в порядок волосы. Коса успела порядком расплестись. Эх, такое богатство, где мои резинки-заколки? Грех, конечно, жаловаться, драгоценные гребни и шелковые ленты это все безумно красиво, но завязать их, или заколоть — столько мороки.
— Да хоть раз в двадцать лет. Каждый раз упариваюсь. Ты вообще понимаешь, как это энергозатратно, девицу от недевицы отличать? Не говоря уже о том, что разные девицы бывают. Вот, как ты например. Замужняя девица с детьми. Или вон еще пара таких, интересных в этом отборе. По общим данным вроде проходят, а если поглубже копнуть, ууу… но меня кто спрашивает? Нет.
— К-как с детьми? — я от неожиданности даже заикаться начала.
— Ты же не думаешь, что в этом дворце ты первая Видящая? Наслушался я про вас всякого. Ты вот во сколько лет тапки у себя в мире откинула?
— Почти в девяносто. — машинально ответила я, пребывая в некотором оторопении от лексики нечисти. Нахватался, похоже, от моих. Замковой уважительно присвистнул.
— Вот это опыт у тебя, наверное. Поэтому я и предлагаю — бери нашего оболтуса в ежовые рукавицы, чуть ремня — он у тебя шелковый станет.
Я замахала на лешего руками и собралась было научить его еще одной мудрой поговорке — горбатого могила исправит — но мне помешали.
В комнату без стука ворвались сестры. Ну прямо как в старые добрые времена. Только в этот раз они не напакостить прибежали, а восторгом поделиться.
— Мари, Мари, ты представляешь, у нас комнаты рядом! Вот повезло!
Нечисть моментально испарилась. И как он это делает? Только что лежал поперёк кровати — и нету.
— У тебя комната, как наша. — чуть разочарованно протянула Арианна. — Я-то думала, тебе где-то в особенном месте поселят, тебя же сам принц выбрал!
— Угу, на кухне возле печки. — пробормотала я вполголоса. Лизелла тем временем уже открыла для себя мою гардеробную и пришла в ужас.
— Всего три платья?! — воскликнула она. — А где бальное?
— Вот. — ткнула я пальцем в наиболее кружавчатое.
— Ты что, в этом пойдёшь? — Лизелла чуть не плакала. Как же, ее сестра пойдет в старом — о ужас! — прошломесячном платье, да еще и не пошитом специально для бала!
Увы, вопрос с вечерним приличным платьем для меня решился без малейших телодвижений с моей стороны. Уже через два часа после официального объявления финалисток ко мне с толпой помощниц ворвалась Кармилла. И откуда только вызнала, куда именно меня поселили?