Он вне закона (СИ)

Он тяжело дышит и морщит лицо, словно ему невыносимо меня видеть…
— Рассказывай всё. От начала и до конца, — произносит Андрей стальным голосом. — Как давно моя дочь принимала эту дрянь?
— Я не знаю. Правда не знаю, насколько давно… Я видела только один раз, — озвучиваю правду номер один. — В ту ночь, когда осталась в вашем доме.
— Ты тоже одна из них? — спрашивает Муратов.
Он смотрит на меня уничтожающе. Так, словно одним потемневшим взглядом может разорвать на мелкие кусочки. А он способен на это, я это знаю.
На тихом и безлюдном кладбище Андрей может сделать со мной всё что угодно: задушить или пристрелить. Наверняка под чёрным пальто висит кобура с оружием. После смерти единственной дочери от Андрея можно ожидать чего угодно, а меня даже никто не кинется искать кроме матери.
— Нет, Андрей! Я никогда не принимала наркотики!
— Ты так часто врёшь, Нина, что у меня нет оснований тебе верить.
Его слова будто удары хлыстом по обнаженному телу. Бьют не щадя. А мне так сильно хочется, чтобы Андрей поверил, чтобы понял и простил меня. Мы могли бы вместе с ним разделить одну боль на двоих, потому что так сильно как мы, никто Лерку не любил.
— Пусти. Пожалуйста, пусти, ты делаешь мне больно, — хнычу я, ощущая, как затекают запястья.
— Ты тоже. Тоже делаешь мне больно, — отвечает он хрипло.
Я стоять не могу. Дышать не могу. Дрожу от паники и страха и умоляюще смотрю на Андрея, чтобы пощадил и отпустил. Все мои наивные мечты, что когда-нибудь мы будем вместе, бесследно испарились. Не будем мы. Никогда и ни при каких обстоятельствах, так как Андрею больно меня видеть. Он наверняка недоумевает, почему Лера мертва, а я всё ещё здесь. Стою, дышу, лгу. Я завралась настолько, что уже сама себе не верю.
— Говори всё, что знаешь, Нина, — просит Андрей, отпуская меня. — Где моя дочь брала деньги?
Я нервно растираю запястья и делаю глубокий вдох, словно после длительного плаванья под водой наконец выбралась на поверхность.
— Я дала ей деньги один лишь раз, — признаюсь откровенно. — Но только потому, что Лера попросила деньги на платье, которое ей доставили из Испании. Я не знала, клянусь, не знала, что она потратит те пятьсот долларов на дозу.
Андрей достает из кармана пачку сигарет и отступает на шаг назад. Он прекрасно понимает, что я уже не сбегу. Не посмею.
— Дальше. Говори дальше, — требует, делая глубокую затяжку. — Называй все имена и фамилии. Я выстреляю всех по очереди. Сначала заставлю сожрать ту дрянь, которой они пичкали Леру, а потом буду стрелять.
По коже проходит мороз, потому что я знаю — Муратов не шутит. Становится интересно, в списке виновных значусь и я?
- Я знаю только одно имя — Денис Мельников. Ты видел его в кофейне с нами.
— Твой парень? — удивленно вскидывает брови Андрей.
— Он не мой парень, — озвучиваю ложь номер два. — Лера попросила сказать так, чтобы ты не злился.
Андрей хмыкает и качает головой. В этот момент мне так сильно хочется броситься ему на шею! Вдохнуть его запах и уткнуться в сильное мужское плечо, потому что в одиночестве мне слишком жутко плакать.
— Он подсунул моей дочери наркотик под названием «китайская соль». Новое вещество, которое вызывает быстрое привыкание и зависимость. Химическая дрянь плохо выводится из организма, все органы начинают работать с перебоями. Страдают почки, печень, сердце.
Я обнимаю себя руками за плечи и мелко сотрясаюсь. В словах Андрея столько горечи и боли, что она меня полностью заполняет.
— Вскрытые показало, что лёгкие Леры набухли из-за наркотиков и весили в два-три раза больше нормы.
— Мне жаль… — шепчу беззвучно, почти захлебываясь в собственных слезах. — Андрей, мне очень-очень жаль… Если бы я действительно знала, кто стоит за Денисом, то обязательно сказала бы тебе. Но я не знаю. Правда не знаю.
— И почему я больше тебе не верю? — спрашивает Андрей, щелчком пальцев отправляя окурок куда-то в сторону.
Я замолкаю, потому что мои слова и оправдания ему не нужны. У Муратова своя правда и он заслуженно считает виноватой в смерти Леры именно меня. Я была с ней в тот злосчастный день и могла собственными руками исправить ошибки, которые совершала одну за другой.
— Прости… — зажмуриваю глаза и закрываю лицо ладонями.
Я чувствую, как Муратов подходит ближе, потому что терпкий запах его парфюма и табака вбивается мне в ноздри. Мне уже не страшно, что он будет делать дальше. Не страшно, что он ударит или убьет меня. Дыхание спирает, когда Андрей вновь берёт за запястья и заставляет убрать руки от лица.
Мои веки открываются и глаза встречаются с его тёмными бездонными колодцами. Я вспоминаю, как хорошо нам было вместе… Как утопала в его страстных объятиях, наслаждалась жаркими поцелуями и теплотой кожи. И самое страшное, что долгое время Лера о нас знала. Знала и не была против того, чтобы между нами развивались отношения. А это дорогого стоит.
— Убирайся, Нина, — произносит наконец Андрей, нарушая молчание. — Убирайся нахрен из моей жизни.
Я быстро ступаю по извилистой дорожке на выход из кладбища. Ощущаю, что Муратов до сих пор смотрит в мою спину, но обернуться и посмотреть ему в глаза не решаюсь. Лишь опускаю ладонь на живот, на мою ложь номер три, которую я так и не осмелилась ему озвучить и словно заведенная повторяю:
«Всё будет хорошо, малыш. Вот увидишь, всё будет хорошо. Я справлюсь».
Конец