Секретарь старшего принца 6

Если мы выживем…
— Ох ты ж… — пробормотал Дарион растерянно. — Это…
Он умолк. Выла флейта Нергала, до нас доносился странный шум.
— Что происходит?! — я подскочила и схватилась за спинку кресла, ощущая всю чудовищную беспомощность своего положения сейчас. — Что там?
Дарион ответил не сразу, и за эти несколько мгновений я от страха покрылась чешуёй.
— Они выросли…
— Что?! — мне снова хотелось кричать, хотя это бессмысленно.
— Арен и Лера… они… увеличиваются. Они и двое демонов…
— Что? — снова переспросила я: наверное, я ослышалась, не так поняла.
Бах! Бах! Бах! — затряслась земля, словно на неё падали огромные камни.
Магия сгустилась, что-то невидимое давило сверху, разрывало лёгкие. Золотисто-рыжее марево заплясало перед глазами, и я не знала, куда деться, слепая. Что-то грохотало, подрагивала земля. Взвыла флейта Нергала и умолкла. Чешуйки на коже вздыбились. Я чувствовала, что происходит что-то странное, непонятное. Страшное и…
Земля снова задрожала, гремели удары. Ревело пламя. Меня затрясло. Я ощупывала всё вокруг телекинезом, но вокруг были кресла, пара столов. Дарион.
— Валерия, Арендар и демоны сражаются с Безымянным ужасом, — пояснил он сбивчиво. — Они… они стали огромными, почти с него размером, и над ними в небе мерцает золотой дракон. И женщина из тьмы. Они… наблюдают за нами.
От этих слов Дариона мне стало ещё страшнее.
— Проклятье! — в громовом рыке я узнала голос Арендара, но он напоминал мне совсем другой голос.
Великий дракон явился? Мне не померещился его глаз? Он действительно говорил со мной, а я… я… возможно, если бы я была более почтительной, попросила о другом, возможно, я бы тоже сражалась сейчас там, а не стояла здесь, ослеплённая.
И женщина из тьмы… у орков в храме была женщина из тьмы. И магия демонов черна…
Голова закружилась, я осела на землю, и Дарион подбежал ко мне, поддержал под руку.
Рядом все гремело, словно от быстрых ударов, шуршало пламя, вздрагивала земля.
— Переворачиваем! — тоже драконий рык. — У него дырка в брюхе!
Земля тряслась, трескалась, хрипела. Протяжно выл ветер, и рядом с нами стали осколками взрываться бутылки с целебной водой. Капли разлетались в стороны, и я чувствовала ужас воды. Казалось, мир не выдерживал давления.
Рык исполинских созданий заглушил его стон. Основательно дрогнула земля. Истошно-испуганный визг ударил по барабанным перепонкам. Но я боялась зажать уши и ослабить ещё один орган чувств.
— Спокойно, всё в порядке, — неуверенно произнёс Дарион. — Я закрыл нас щитом.
Но это не успокоило: против Безымянного ужаса не помог щит драконов с денеями, защита Дариона и вовсе прах. А уж от Великого дракона, которого я прогневала непочтительностью и не знаю чем, он точно защитить меня не сможет.
Он тяжело дышал над моим ухом, обхватил меня за плечи.
— Инаи поглощают магию Безымянного ужаса, растут, — прорычал он.
Его когти упирались в мои чешуйки.
— Инаи? — Я вскинула голову и с радостью поняла, что за дрожащей рыжеватой пеленой начинаю различать силуэты.
— Магические паразиты, — пояснил Дарион сквозь рокот пламени и дикие отдалённые визги.
Но меня больше занимало моё возвращающееся зрение.
Страшный крик резанул по нервам, перевернул каждую клеточку, испепелил — крик смерти, звук смерти, но не одного существа, а множества множеств.
Только, судя по грохоту, бой с Безымянным ужасом продолжался.
— Оторванный кусок Ужаса! — прогремел рёв.
— Что вы здесь делаете? — резко спросил Элор.
Я вскинула голову на его голос и увидела почти отчётливый силуэт. Странное марево ещё скрывало выражение лица Элора, но я его узнала, я по увиденному могла определить, что это он. Зрение точно возвращалось.
Всё так же громко хлопало рядом, будто удары.
— Зашли выпить восстанавливающей воды, а тут случилось это всё, — Дарион взмахнул рукой, и я увидела этот жест. — Мы подумали, что лучше не высовываться.
— Тент не защитит вас от случайных ударов и рикошета, — почти прорычал Элор. — Халэнн…
Казалось, он не знал, что сказать. И тут сбоку полыхнул золотой свет. Элор развернулся, и я, чтобы смягчить обстановку, подошла ближе к нему и посмотрела туда же, куда и он.
Огромные золотые и тёмные силуэты сформировали что-то похожее на гору. Шевелящуюся. Уменьшающуюся.
«Эёран и Нарак прощён», — эти слова были произнесены таким до боли знакомым голосом, они наполнили меня золотым сиянием.
Элор посмотрел на меня, и теперь я смогла различить выражение его лица — он будто спрашивал моего мнения о том, что случилось, и…
— Халэнн, Дарион, вы слышали это? — спросил Элор. — О прощении…
— Да, — ответила я.
— Слышал, — подтвердил Дарион.
А я убедилась, что точно всё вижу хорошо. Посмотрела на свои руки — обычные, даже чешуя теперь не выступала. И кости сохраняли приданную им позу. Я, кажется, была в порядке. Гнев Великого дракона прошёл?
Только после этого посмотрела на поле.
— Халэнн, на меня, — скомандовал Элор и превратился в дракона, сбив подпорку тента.
Взметнувшийся покров чуть не накрыл Дариона, увернувшегося в последний момент.
Хотя меня мучила слабость, я взобралась на Элора, и он взлетел, в пару взмахов крыльев присоединился к императору. Тот кружил над двумя золотыми драконами, прижимавшимися друг к другу возле распадающейся части Безымянного ужаса. Сам Безымянный ужас почти истлел, и ветер разносил его прах по полю.
Свесившись с шеи Элора, я смотрела на происходящее внизу.
Ланабет подлетела к Арендару.
Две фигурки демонов рядом с золотыми драконами казались крошечными, пока сами тесно прижавшиеся друг к другу драконы не начали уменьшаться в свои человеческие формы. К ним нестройными рядами приближались демоны.
Я не слишком понимала, что происходит. Усталость накрыла меня до тошноты, до того, что мне было неинтересно, что случилось и как. Перебравшись на холку Элора, прижавшись к золотой горячей чешуе, я старалась не заснуть. В изнеможении мне казалось, что вокруг нас кружат исполинские мохнатые облака…
«Не кажется тебе, — заметил Жаждущий сонно. — Летают мохнатые покрывалища…»
Но мне было уже всё равно.
* * *
Из-за усталости завершение грандиозного боя воспринималось мной смазано, вспышками резкой осознанности, чередующейся с дурманящим ощущением полусна.
Элор кружился над полем. Возможно, опасался удара в спину от Фламиров и их сообщников, может, просто не хотел присоединяться к суете внизу.