Секретарь старшего принца 3

А теперь я, надежда рода, последняя из рода, владеющая и голосом, и ментальным даром, и словом смерти – занимаюсь показательной поркой, словно ничего другого не могу. Дедушка был бы в ужасе от моего падения.
Обо всём этом я думала, поднимаясь на третий этаж. И о чём старалась не думать, так это о том, что столь примитивные методы, почти не употребляя менталистику, я использовала потому, что уже семь с половиной лет Элоранарр, самое близкое мне сейчас существо во всём Эёране, повторял, внушал, прямо и косвенно указывал на то, что использовать ментальные силы – плохо, что быть металистом – плохо, нечестно, подло, и именно поэтому я разобралась с бароном совершенно не по-менталистски.
Тряхнув головой, я окинула взглядом сверкающий чистотой коридор и направилась к триста первому номеру. Мне срочно нужно было чем-нибудь забить сознание, что-то решать, действовать, пока вновь не налетели эротические образы, не зацарапали сердце мысли о том, что под действием Элоранарра я меняю отношение к себе и своему дару.
И повод отвлечься был: меня ожидало столкновение с результатом первого проведённого мной перекроя личности, и бесспорно интересно узнать, почему Энтария срывалась на любимой сестре, если на её отношение к ней я не воздействовала.
Что могло пойти не так? Было это моей ошибкой или случайностью? А может, проблема лишь в перепадах настроения из-за перестройки организма?
Постучав, я сразу толкнула дверь, и та раскрылась.
– Я же просила меня не беспо!.. – смотревшая в окно Энтария развернулась и осеклась.
Выглядела она неплохо. Чуть бледновата, глаза болезненно сверкали, но одежда чистая и в порядке, движения уверенные.
Закрыв за собой дверь, я прошла по светло-серой гостиной и уселась на кресло с резными ножками и подлокотниками:
– Что случилось? Из-за чего скандалы? Почему ты поссорилась с сестрой?
Спрашивая это, я открылась для восприятия, ловила всплески образов, скользила по памяти Энтарии, впитывала её чувства: смесь ярости и боли, боли и ярости. И зависти. Безграничной и беспредельной зависти…
Её плечи поникли, она склонила голову и сцепила тонкие пальцы. Изящная. Красивая настолько, что казалась ненастоящей.
Она не отвечала, но мне и не нужны были слова, я видела её насквозь, видела каждый оттенок эмоций.
Энтария ненавидела Сирин Ларн.
За жалость, которую та не могла скрыть.
За постоянное сочувствие, напоминающее о случившемся.
За то, что с Сирин Ларн, хотя она была дочерью любовницы, а не жены, ничего такого не случилось.
За то, что Сирин не продали врагам.
За то, Сирин осталась чистой и незапятнанной.
За то, что Сирин сохранила веру в доброту окружающих.
За то, что перед Сирин была вся жизнь без таких сожалений, без нежеланного ребёнка.
За то, что Сирин хоть завтра могла выйти замуж и быть счастлива.
За то, что Сирин чувствовала ненависть Энтарии к себе, но продолжала любить, относиться с пониманием, терпеть любые капризы…
– Пожалуйста, позвольте мне жить отдельно от Сирин, – попросила Энтария.
В ней всё кипело, её ломало, в мыслях пульсировала мысль: «Не хочу её видеть, не хочу, не хочу, не могу!» Энтария панически, до дрожи, до крика боялась её жалости.
– Хорошо, – согласилась я и уловила смесь разочарования и радости. – Но первое время вам придётся пожить в одном доме, иначе могут пойти лишние слухи.
– Хорошо, – процедила Энтария, хоть и пыталась сдержать накрывший её гнев.
– Не переживай, я позабочусь о тебе и ребёнке, твоей репутации не будет никакого вреда, о случившемся никто не узнает.
– Вы выдадите меня замуж? – сразу догадалась она, и всё внутри неё задрожало от страха и отвращения.
– Не волнуйся, брак будет фиктивным и временным, чтобы узаконить ребёнка. Потом ты сможешь сама решить, что тебе делать. А пока тебе придётся пожить в одном доме с сестрой, а я буду отправлять её на приёмы, чтобы найти ей мужа и отдалить от тебя.
И снова зависть-злость-грусть.
– Хорошо, – кивнула Энтария и так крепко сцепила пальцы, что костяшки побелели.
– Будь готова к тому, что за вами зайдёт капитан дирижабля, на нём вы отправитесь в столицу в мой дом. Надеюсь на твоё благоразумие и хорошее поведение. Используй благовония и старайся не подходить к драконам слишком близко, чтобы твоё состояние не определили по запаху.
– Хорошо, – вновь кивнула Энтария, опять сдерживая клокотавший внутри гнев.
Лететь на одном дирижабле с Сирин она не хотела. А я не собиралась устраивать представление и давать лишний повод для пересудов, отправляя сестёр из одной гостиницы в один дом на разных дирижаблях.
– До встречи в столице. – Пропитанную мрачными, бешеными, тоскливыми эмоциями комнату Энтарии я покинула с удовольствием.
И пусть она злилась, но теперь она не была в таком отчаянии, как раньше, не хотела умереть. Наоборот, Энтария хотела жить, пусть жизнь её и наполнилась ненавистью. Когда успокоюсь и восстановлюсь, продолжу работу над её сознанием. Наверняка и этот мрак в душе Энтарии можно исправить при должном старании.
Комната Сирин Ларн была пропитана беспокойством и тоской. Она металась по зелёной гостиной из одного угла в другой, заламывала руки, и когда я вошла, не сразу меня заметила, а заметив – подошла вплотную, накрыла ладонью моё предплечье, заглянула в глаза:
– Что с Энтарией? Вы можете помочь?
– Ей нужно время. Сейчас ей нужно немного времени, чтобы свыкнуться с новыми реалиями, потом можно будет попробовать что-то изменить. Но пока вам лучше не видеться, даже разъехаться…
Из заблестевших глаз Сирин Ларн хлынули слёзы, просто нескончаемые потоки. Я даже растерялась, утонув в её лихорадочных эмоциях.
– Как же так? Вы не понимаете? Вы совсем не понимаете? У меня, кроме Энтарии, никого нет. Как же я без неё? – Сирин Ларн испугалась совершенно искренне, она не представляла жизни без близких, она готова была вцепиться в Энтарию и не отпускать… так боялась одиночества.
Если в комнате Энтарии меня будто раскалёнными углями жгло, здесь трепало лихорадочными потоками ветра – то мягкими, то хлёсткими.
– Не разлучайте нас, – почти взвыла Сирин Ларн и упала передо мной на колени, вцепилась в полы мантии, смотрела с ужасом. – Пожалуйста, разрешите мне остаться с ней, у меня же никого нет, никого… как же…
– Твоя мать жива, – напомнила я, вытесняя из себя её эмоции, панические образы, отстраняясь и закрываясь. – Ты можешь съездить к ней в гости.
– Её новая семья не принимает меня, её муж запретил даже переписку, мы не общались с тех пор, как она ушла от отца. Я… я… кроме Энтарии у меня никого нет.
В глазах Сирин Ларн был настоящий ужас, растерянность, мольба.