Леди-горничная возвращается
Глава 1. Визит лепрекона— Всего лишь горничная! — раздался за спиной насмешливый скрипучий голос.
Страх — самый шустрый любовник, его пальцы — везде. Ледяной лаской касаются груди, липким холодом скользят по позвоночнику, и до боли стискивают низ живота.
Хозяева дома в отъезде.
Прислугу отпустили.
В доме никого.
У меня за спиной кто-то стоит.
Я не успею повернуться, не успею закричать, ничего не…
— Мне с твоим затылком разговаривать? — теперь в голосе слышаться брюзгливые интонации.
И вот тут я его узнала!
— Быть того не может! — пробормотала я, не оборачиваясь.
— Боишься в глаза посмотреть? Стыдно? И должно быть стыдно, чего уж там!
Я обернулась так стремительно, что каблук подвернулся, и мешком плюхнулась в кресло.
Посреди гостиной стоял лепрекон. Очень старый лепрекон, настолько старый, что рыжие бакенбарды его стали буро-ржавыми, а зеленый бархат сюртука не мог скрыть скрюченное тщедушное тельце, похожее на узловатый корень. Подмышкой у него был зажат самый настоящий горшок с золотом! Я невольно закрыла глаза и даже потрясла головой, в отчаянной надежде, что это все-таки видение. Дело ведь не в горшке, хотя его соплеменники давным-давно перешли на сейфы-чемоданчики, их и носить удобнее. И не в том, что особняк Трентонов в три слоя окутывали защитные заклинания, не позволяющие ни людям, ни фейри проникнуть внутрь незваными. Главное, здесь не могло быть именно этого лепрекона! Не в центральных провинциях империи. Не в ее столице. И уж точно не в доме в двух шагах от Дворцовой площади!
Лепрекон тем временем водрузил горшок на низенький ханьский столик с инкрустацией — прямиком на морду извивающемуся радужному дракону. С пыхтением вскарабкался в обитое полосатым репсом кресло. И уставился на меня пронзительными маленькими глазками из-под набрякших морщинистых век.
— Врунья! И неудачница! — уже с явным удовольствием припечатал он, взирая на меня, будто я навозный жук, заползший на его золото.
— Безликие демоны Междумирья! — у меня даже разозлиться не получилось. Раньше, давно, когда я еще представляла себе подобную встречу, мне казалось, я лопну от ярости. Сейчас я испытывала только тягостное недоумение и некоторую досаду. И да, опасение тоже. — Как вы сюда попали?
— Совсем обнаглела, маленькая дрянь! С чего взяла, что можешь меня допрашивать? — старик презрительно скривил сухие губы.
— С того, что тревожный артефакт вделан в это кресло! — выразительно обнимая пальцами изогнутую ручку красного дерева, ответила я. — Стоит мне нажать… и… «Почтенный поверенный мастер О‘Тул арестован в особняке барона Трентона!» — тоном мальчишки-газетчика прокричала я.
— Это который член Имперского Совета? Правда, что ли? — лепрекон нервно пощипал лохматые бакенбарды.
— А вы даже не удосужились узнать, куда вламываетесь? — с деланным сочувствием протянула я. — Теряете хватку, мастер О‘Тул! Старость, старость…
— Очень мне надо вламываться! Сунул золотой дуре зеленой на воротах — она и открыла!
— Племянница! — скривилась я. Лепрекон поглядел на меня как на умалишенную, и я посчитала нужным пояснить. — Сторожиха, вдова Чух, троллиха-полукровка, уехала на неделю к родне в пещеры. Оставила вместо себя племянницу… полную троллиху, что по крови, что по разуму… раз поверила, что золотой от лепрекона так и останется в ее лапах!
Лепрекон оскалил в ухмылке зубы, слишком крупные и белые для его морщинистого лица.
Я невинным тоном закончила:
— Прошу прощения, мастер, и впрямь — не взлом! А мошенничество с отягчающими. И… шпионаж, полагаю? — я выразительно пошевелила пальцами над тревожным артефактом.
— Давай-давай, вызывай свою охрану! — нервно натягивая шляпу на уши, проскрипел лепрекон. — Мне тоже найдется, что им рассказать! Например, про одну юную… хех, когда-то, а сейчас уже не очень… леди, которая думала, что лучше главы рода знает, как ей жить! — он с размаху ткнул в мою сторону узловатым пальцем.
Боялся, я вдруг не пойму, о какой леди речь?
— И нет чтоб замуж выйти, как положено, хозяйство вести, детей растить, решила, что ей во что бы то ни стало надо заделаться образованной магичкой с дипломом! — голос лепрекона становился все ехидней. — И вот она взяла, да и удрала из дому, чтобы в конце концов стать… горничной! А-ха-хаха! — он снова ткнул в меня пальцем и затрясся в приступе дикого хохота, всхрюкивая от восторга, и плюясь во все стороны. — Ха-ха-ха! П-поломо-о-ойкой! Ой, не могу! А-ха-ха! Лееедиии… Была… А теперь — гооорничная! Леди-горничная! А-ха-ха… Жена твоего братца узнает… тоже хохотать будет! Оууу, вот умора! А-ха-хаха!
— Конечно, после такого чудовищного разоблачения служба имперской безопасности отпустит вас с поклонами… да что там, даже премию выдаст! — я вытащила из кармана фартука тряпку и принялась аккуратно протирать заплеванные лепреконом ручки кресла и столик. — Ведь что такое незаконное проникновение в охраняемый особняк члена Имперского Совета по сравнению со страшными тайнами горничной! — я с силой прижала тряпку в груди и трагическим шепотом выдохнула. — Которая оказывается когда-то была — леди! Ужас-ужас. — я зажмурилась и старательно всхлипнула. — Куда катится мир!
Лепрекон подавился хохотом и мрачно уставился на меня исподлобья:
— Издеваешься, поломойка?
— Шантажирую. — я вернулась в кресло и устало откинулась на спинку — день и без того выдался суматошный, а тут еще лепреконы из давнего забытого прошлого. — Давайте так, О‘Тул… Я не вызываю охрану… Пока что… А вы рассказываете, как меня нашли. — я многозначительно обхватила ручку кресла пальцами. Никакого сигнального артефакта там не было, но О‘Тул об этом не знает.
— Зачем нашел — тебя не интересует? — проворчал он.
— Это вы мне в любом случае скажете.
— Подумаешь, сложность! — насупился лепрекон. — Подружка твоя франконская раз в месяц письма на адрес особняка Трентона шлет.
— Вы и до Матильды добрались? — досадливо перебила его я.
Единственная подруга, оставшаяся у меня с тех давних времен, когда я и правда была благовоспитанной юной леди из славного южного рода!
— Еще не хватало: чтоб она тебя предупредила? — лепрекон оскалил зубы. — На почте выяснил.
— Тоже сунули золотой?
— Если бы… — он снова помрачнел. — Там почтарем такой лис…
— Кицунэ? — невольно заинтересовалась я.
— Да если бы! — почти жалобно протянул старый лепрекон. — Человечишка хитрый… Пришлось чек выписывать.
— А заблокировать не успели! Какая прелесть! — я посмотрела на перекошенную физиономию лепрекона — и теперь уже сама неприлично взвыла от хохота. Жадный франконский почтарь меня подставил, но… за то, что заставил лепрекона — этого лепрекона! — расстаться с настоящими деньгами, а не исчезающим колдовским золотом, я готова была его простить. Ну, почти готова.