Последняя битва (СИ)

Ядерный взрыв разнесли всю местность в пыль и прах, дома снесло полностью, из ошметков того, что еще минуту назад было Бадгастайном, выросли волны пыли и обломков, питавшие огненный вихрь. Все, что устояло перед взрывной волной, тут же окунулось в ярко-алое пламя. Потревоженная столь наглым насилием гористая земля не выстояла перед натиском самого чудовищного оружия, когда-либо созданного человеком. Огромные валуны откалывались от склонов гор и скатывались вниз, давя под собой бесформенную массу из обломков. Вскоре все ущелье оказалось похороненным под завалом камней. Так Бадгастайн был стерт с лица земли.
Я не дышала, не моргала и, кажется, даже перестала жить. Как и мой дом, уничтоженный ракетой всего за одну секунду. Весь мир вокруг вдруг остановился.
Оглушенная и потрясенная я все никак не могла вернуться в реальность, в которой царила та же неразбериха, что и в моем мозгу. Где-то в параллельном мире я слышала суету и крики ребят, они очнулись и пытались отдавать друг другу приказы, пытались что-то предпринять, что-то изменить, лишь бы не стоять и не признавать прискорбный факт: их дом погиб со всеми, кто там остался.
— Надо ехать туда!
— Там ничего нет! Там больше ничего нет!
— Должен же был кто-то выжить!
— Все снесло под чистую! Ты ослеп?
— Радиация расплавит нас!
От шока ребята стали кидаться друг на друга, другие пытались разнять самых взбешенных. Арси добавила масла в огонь:
— Миграция! Началась цепная миграция!
Ее крик потонул посреди всего остального хаоса из звуков, ощущений, мыслей. Ко всему добавилось истеричное пиканье датчика движения, возвещавшего о том, что зараженные очнулись ото сна, потревоженные громкими звуками, которые уже давно не имели места на покинутой земле. Сотни тысяч пробужденных зараженных стали рыскать в поисках источника шума, внутреннее чутье подсказывало им, что такие звуки мог породить только человек.
Я же продолжала смирно стоять и смотреть на стертый с лица земли Бадгастайн.
Стертый вместе с Куки, Маликом, Хайдрун, Свеном… Лилит… Аланией… Каришкой… с двести тридцать восемью жителями Желявы, нашедшими там спасение и надежду. С Тарьей и Геркулесом, ожидающими своей очереди на пробуждение.
От этой мысли бросило в жар, лицо загорелось, глаза защипало, кислотные слезы протоптали дорожку по вспотевшим щекам и тут же испарялись на раскаленном от ярости лице.
— Садитесь в Аяксы! Надо сваливать!
— Зараженные всего в пятистах метрах! Они все разбужены! Они чуют нас!
Крик Арси продолжал звучать где-то в параллельной вселенной, где осталась прежняя Тесса. Та, что верила людям и давала шанс раскаянию. Та, что открыла дверь дьяволу, веря в его невиновность. Та, что позволила дьяволу уничтожить свой дом.
В новом мире ее не было. Милосердная Тесс тут не выживет.
Из глубоких недр измученной лишениями души на волю вырвалась Тесса, готовая искупаться в крови ради сеяния возмездия.
Все вдруг стало таким четким и ясным. Словно ярость разбудила озарение, а оттуда установила новую цель и нашла тот самый смысл, что я искала всю эту гребанную жизнь. Я знаю, что надо сделать. Теперь-то я точно знаю.
Я развернулась и увидела Зелибобу и Перчинку, стоявшую точно позади меня ровно с такими же выражениями лиц, полными немой решимости разнести в пух и прах убийц нашей семьи. Пока остальные Падальщики паниковали и кричали друг на друга, стремясь поскорее спрятаться за бронированной обшивкой Аяксов, мы втроем — мутанты — стояли, не шелохнувшись, осознавая свой долг.
Датчики движения проинформировали о критической близости зараженных — между нами всего сотня метров, а потому ребята уже разбежались по Аяксам и готовы были драпать.
— Арси, сможешь определить, откуда была запущена ракета? — спросила я.
И поразилась тому, как спокойно звучал мой голос. Лишь легкая хрипота свидетельствовала о внутренних метаморфозах, превративших милосердную Тесс в убийцу.
— Есть точка на карте, где датчик ее впервые зафиксировал. Примерно в шестиядесяти километрах от нас, — ответила Арси.
Ее голос тоже звучал ровно и уверенно, словно она не была убита потерей Свена, своей семьи. Кажется, и в ней проснулся убийца.
Решительной поступью я спустилась с холма, Перчинка и Зелибоба шли за мной — они знали, что мы собираемся сделать. Я подошла к снегоходу, припаркованному рядом с Аяксами, в которых отныне прятались остатки нашей некогда огромной семьи.
Из бокового люка Аякса Маяка вылезла Арси с рюкзаком, она застегнула куртку до подбородка и вперила в меня взгляд, который я поняла без слов.
— Антенна, у вас там в запасах были блоки С4, — произнес Зелибоба.
Его голос показался мне мертвым. Прям как моя душа.
— Ребята, что вы делаете? — спросила Бридж.
— Да! Нахер геройство! Валим в лабораторию! — истерил Фунчоза.
— Тесса, что ты делаешь? Надо возвращаться! — голос Калеба призывал вернуться в рассудок.
Но он, как и остальные, пребывали в том прежнем мире, который я покинула, и их человеческий страх больше не имел надо мной власти.
Никто не ответил Аяксам. Зелибоба продолжал стоять возле БМП Теслы, ожидая посылку. Люк открылся, и он ее получил.
В наушниках голоса продолжали перебивать друг друга, нас призывали остановиться и откровенно называли идиотами. Но мы вчетвером сели на снегоходы и, оставив призывы товарищей без ответа, устремились в лесные чащобы.
Арси сидела за Перчинкой и прокладывала маршрут, мы следовали за ними. Вокруг буйствовала вирусная стихия: зараженные бегали туда-сюда в попытках отыскать запах человеческой крови, эволюционная память подсказывала им, что там, где слышны взрывы, должны быть люди. Синюшные тела то и дело мелькали между деревьями, мы пытались не столкнуться с ними и петляли в сложных дебрях из стволов и тел.
Примерно через час мы прибыли на место и заглушили снегоходы. Мы столпились над ноутбуком Арси, который рисовал карту местности.
— Где-то в этом квадрате, — Арси обрисовала пальцем квадратный периметр с длиной стороны в километр.
Мы тщательно изучали карту, ставя себя на место предков. Был бы ты военачальником, где бы спрятал пусковой штаб посреди лесной равнины?
Решение пришло быстро: мы взобрались на самую высокую точку периметра и стали выискивать пусковую шахту посреди заснеженных оврагов и лесных опушек. Это оказалось несложно. К подземным пусковым шахтам ведет легкоузнаваемая укрепленная бетонная дорога, поскольку по ней проезжали тягачи с ракетами, весящими по сорок тонн. Разыскав дорогу, мы стали искать в двух направлениях. Скопление дыма от зажигания ракеты в момент, когда она покинула шахту, выдало местоположение с точностью до десяти метров. Уже через полчаса мы обнаружили сетчатый забор, который обозначил верное направление.
На территории пускового штаба были возведены кирпичные гаражи, в которых прятались брошенные тягачи для перевозки ракет, а потом мы нашли и саму бетонную платформу с закрытым люком, откуда была запущена смерть. В черных следах от высоких температур горения на плитах я видела кровавые отпечатки греха.
По стрелковой точке охранной башни мы нашли вход в бункер. Бронированная дверь состояла из трех экранов, запорное устройство слишком прочное, чтобы пробить пулями. Но выбить петли точечной атакой труда не составит.
Зелибоба молча открыл багажник снегохода и выудил оттуда блоки С4. Мы с Перчинкой также молча взяли взрывчатку и принялись устанавливать пластид в местах, где запорный механизм вводил стержни в дверную коробку.
Никто не произносил ни слова, как будто трагедия объединила наши мозги в единую сеть, которой пользуются зараженные, и теперь мы читали намерения друг друга.
Зелибоба размотал провод достаточно, чтобы мы смогли спрятаться за холмом. Мы присели вчетвером, как заговорщики, и смотрели друг на друга, пытаясь найти решительность, которая искрила в наших сердцах всего час назад. На секунду в сознании промелькнула трусливая мысль: «Да ну, может, к черту это все? Может, поехать за ребятами и спрятаться в Аахене? Может, сесть в лаборатории и спокойно обсудить план действий за чашечкой Эрл Грей?». Но акт агрессии был слишком велик, чтобы внутренний трус смог возыметь достаточно веса.