Дочка папы Карло
Но всё-таки была одна необычная деталь, бросавшаяся в глаза. На полках, камине, столиках, с разложенными на них альбомами стихов — большое количество стеклянных и хрустальных предметов очень искусной работы — конфетницы из многослойного цветного стекла, штофы и миниатюрные рюмочки, украшенные алмазной гранью, вазы из из глушеного (непрозрачного) матового стекла в росписи золотом и мастерской имитации под драгоценные камни.
— Это фсё — предметы, которые мастера Франка происфодят на его фабрике**. - с нескрываемой гордостью сообщила Марта.
— Боже, какая красота! — рассматривая на свет восхитительные творения, в прямом смысле — шедевры, искренне бормотала я.
— Та, Алисочка, стекло — етинстфенная истинно- феликая страсть моего супруга.
— Думаю, что уже не единственная, дорогая фрау Келлер. — улыбнулась я, — Ох, у меня же подарки! — спохватилась, вспомнив о припасённых презентах — куда же я без своих ковриков, — Не знала, какого колера увижу интерьеры, но, помня ваш вкус, взяла нейтральные оттенки и один нашего любимого цвета.
Марта умилительно сложила ручки и широко распахнула глаза, наблюдая, как я извлекаю два небольших молочно-бежевых овальных ковра и один прямоугольный тёмно-синий из переливчатой шёлковой нити. Как я и ожидала, в первую очередь в руки взяла последний. Подняла вверх, набросила на стол, чтобы отойти и посмотреть со стороны. То ли стол слегка шатнулся, то ли край коврика задел, но, стоявший на гладкой поверхности красивый фужер из прозрачного стекла красивой вытянутой формы, покачнулся и упал. Хорошо, что как раз на моё творение — не разбился.
И пока Марта охала и ахала по поводу своей неосторожности и над тонкостью работы моих мастериц, я смотрела на тонкое стекло, сквозь которое просвечивало кружево и задавала себе вопрос:
— Почему я до сих пор не догадалась взять, например, вот этот же фужер, или однотонную вазу — да мало ли чего и украсить аппликацией из объёмных выпуклых цветов, а потом предлагать клиентам комплектами с ковриками… — перед глазами поплыли вереницы картинок — одна другой краше.
Удачность идеи состояла и в том, что практически ничего не надо переоборудовать или изобретать — поэкспериментировать с клеящим составом — и всё. Главное только продумать, на что именно лучше и практичнее всего лепить узоры. Что выбрать в качестве основ. Из этого следовало, что мне как-то обязательно нужно попасть на фабрику и посмотреть весь ассортимент и её возможности.
Голова тут же распухла от взрыва новых замыслов. Я честно себе призналась, что совершенно не умею отдыхать и другим не даю, и тут же выдала всё это Марте. Та сперва слегка опешила от неожиданности поворотов и завихрений моей фантазии, но оценила красоту и коммерческую состоятельность идеи, пообещав обязательно всё вдумчиво обсудить, но сперва — обед и отдых.
Спорить, естественно никто не стал — ибо глупо. Тем более, что, хорошо зная себя, понимала — сперва нужно дать опасть пене эмоций, а потом уже садиться и разумно браться за расчёты.
К вечеру выдалась замечательная возможность завести разговор с герром Келлером. Супруга не преминула похвалиться перед ним полученными от меня подарками и тут же "вписала" их в уют дома. Как человек творческого мышления, Франк Модестович высоко оценил рукоделия моих работниц, я, конечно же, тоже не сдерживала комплименты в адрес его мастеровых — вот тут-то и сложился идеальный момент для того, чтобы "забросить удочку" по поводу возможного объединения усилий и получения нового продукта.
В том смысле, что я готова купить небольшую партию "стекла" и попробовать воплотить этот эксперимент в жизнь.
За то время, которое прошло с момента "озарения", я уже успела осознать, что для него это будет представлять некоторый риск. В том отношении, что до сих пор фабрика, уже имевшая отменную репутацию, продавала только готовые изделия, и у её владельца был полный контроль над качеством. Я же предлагала часть ответственности взять на себя. И в данном случае, как вы понимаете, нужно быть уверенным в добросовестности партнёра.
Поэтому, может, на первый взгляд, это и было выгодно финансово для Франка Модестовича, но умные люди больше пекутся о сохранении доброго имени, чем о предполагаемой дополнительной прибыли. Так что, внутренне я совсем не была уверенна, что он легко должен согласиться. Мне же как раз не хотелось использовать заготовки другого качества.
Однако, готовые образцы наших работ, творческая жилка владельца фабрики и протекция Марты сделали своё дело.
— Почему нет? — ответил уважаемый герр, с мягким обожанием поглядывая на супругу, активно поддерживавшую мою инициативу, — Стоит попробовать. Может получиться замечательный тандем.
А на следующий день о себе напомнил Дмитрий, заставив снова волноваться и суетиться.
*Вместо роскошных дворцов в Москве строились, как правило, городские усадьбы с флигелями, службами, садом. В отличие от Петербурга, где все дома стояли на одной линии, в Москве, как правило, дом был отделен от улицы большим пространством с газонами и дорожками, а непосредственно на улицу выходили только крылья флигеля. Усадьба была огорожена фигурной железной решеткой с воротами. Дом так и назывался — особняк, потому что стоял поодаль.
** Тут я маленько вольничаю с историческими фактами. Принадлежность фабрики Франку Модестовичу Келлеру — вымысел. На самом деле её владельцем и основателем был отставной секунд-майор Алексей Иванович Бахметьев. И даже не одной, а трёх — для выпуска оконного стекла, производства хрусталя и выработки простой посуды. Впоследствии наследники и продолжатели дела сумели добиться такого высокого качества, что образцы были представлены Александру I. Тот не только отметил Бахметева подарком, но и заказал ему работы для двора.
Цена была невысокой, а качество никак не хуже, а то и лучше иностранного, поэтому дело пошло и марка стала очень популярной.
57На мой вопрос Марте о том, чем мы с ней будем заниматься эти дни, пока я здесь, она высказала мне любопытное предложение — простыми словами — "поиграть в дворянок".
Если честно, у меня как-то совсем выпало из головы, что столичная знать имеет целый ритуальный распорядок дня. Марта и сама в этом этикете только осваивалась, и многое казалось ей расточительной и совершенно нерациональной тратой времени, но, её пытливой натуре было любопытно посмотреть на всё это действо своими глазами. Так сказать, изнутри.
Надо думать — она ещё дольше меня была заперта в стенах изолированного от реальной жизни Смольного. В общем, ради интереса мы решили попробовать провести самый настоящий "дворянский день". Супруг её был слишком занят для такого неразумного праздношатания, а без сопровождения болтаться по городу не принято, так что очень удачно сложилось, что на ближайшие несколько дней у Марты появилась компания — в моём лице.
Рассказываю по порядку со слов наставницы.
День дворянина в столице, как и в деревне, начинался очень рано. Если он служил, то направлялся в присутственное место, на службу, а если нет, то на прогулку. Местом прогулок в Москве был Тверской бульвар. Поскольку в нынешнее время существовала большая мода на обмороки, докторов и лечение минеральными водами, то в Москве дворянин считал своим долгом уже в шесть часов утра побывать у известного врача Лодера. У него были искусственные минеральные воды в обширном саду с галереями. Здесь спозаранку играла музыка и бродили толпы гуляющих "больных". Они пили воду и часа три прогуливались*.