Дочь для волка

Принцесса шагнула вперед и тут осознала, что лес тянет ее к себе, как подхваченный ветром лист. Она резко выдохнула и уперлась ногами в землю. Диколесье жаждало ее, хотело поглотить ее мгновенно. Но тени ее раздери, если она сдастся не на своих условиях.
– Рэд! – разорвал тишину голос Нив.
Она вылезла из кареты, путаясь в подоле своего черного платья. Солнечные блики играли на серебряном обруче в волосах двойняшки, когда она шла по полю с выражением крайней решимости на лице.
Впервые в жизни Рэд взмолилась. Гайе, Пяти Королям, кому угодно – кто услышит.
– Помогите ей, – пробормотала она онемевшими губами. – Помогите ей пережить это.
Остаток жизни Рэд поджидал ее за деревьями. Но Нив была здесь. Рэд пронзила острая и странная мысль, что впервые с тех пор, как они делили материнскую утробу, они с сестрой остались только вдвоем.
Еще одна фигура появилась из кареты позади Нив. У Рэд внутри все упало. Она подумала, что это Арик или Раффи и все они втроем сейчас предпримут последнюю попытку изменить то, что изменить нельзя. Человек медленно обошел карету величественной походкой; это был не Арик.
Мама.
Внешностью Рэд пошла в мать. Те же медово-золотистые волосы, те же острые скулы, широкие бедра и большая грудь – в то время как Нив была стройной, как веточка. Рэд смотрела, как мать ступает по покрытой изморозью траве, и ей казалось, что она смотрит на себя – жертву, идущую к лесу, – со стороны.
Казалось, эта мысль должна что-то значить.
Нив подошла к Рэд первой. Ее хриплое дыхание было рыданиями, запертыми в клетку благовоспитанности. Она притянула сестру к себе, обхватив ее плечи тонкими руками.
– Я увижу тебя снова, – прошептала она. – Я найду способ. Обещаю.
Судя по интонации, Нив ждала какого-то ответа. Но Рэд не хотела лгать.
Тень матери упала на них – более темная и густая, чем тени деревьев.
– Нивира. Вернись в карету, пожалуйста.
Нив даже не обернулась, чтобы взглянуть на Айлу.
– Нет.
Пауза. Затем Айла склонила голову, словно идя на компромисс.
– Что ж, тогда мы попрощаемся все вместе.
Рэд знала, что это должно было произойти.
Мать Мерры была настолько расстроена, когда ее дочь отправили в Диколесье, что едва не отреклась от престола. Мать Сайеты еще долго после этого печального события поили успокоительными настоями. Кальденоре пришлось пить эти настои до того, как ее ребенка принесли в жертву лесу, – она почти обезумела, когда Знак проступил на руке ее дочери, когда наконец стало ясно, что все Вторые Дочери, рожденные королевами Валлейды, связаны с Диколесьем той Сделкой, что заключила Гайя.
Но прощания – для людей, которые хорошо знают друг друга, а Айла за всю жизнь Рэд не сочла необходимым толком познакомиться с дочерью.
Руки королевы под плащом дрожали.
– Я знаю, вы считаете меня жестокой. – Облачко пара вылетело у нее изо рта, как призрак. – Вы обе.
Нив ничего не сказала, но перевела взгляд на Рэд. Годы, за которые накопилось столько невысказанного, годы попыток добиться хоть какого-то проявления чувств от матери сжали ее горло.
– Я была бы рада, если бы ты была хотя бы жестокой, – сказала Рэд, зная, что теперь ведет себя жестоко она. – Жестокость – это было бы хоть что-то.
Айла застыла как мертвая.
– Ты никогда не принадлежала мне, Рэдарис.
Золотой завиток выбился из черной сетки, поддерживающей прическу королевы, и коснулся щеки Рэд.
– С того момента как ты появилась на свет, ты принадлежала лесу. И они старались изо всех сил, чтобы я не позабыла об этом.
Королева развернулась и, не оглядываясь, зашагала к карете.
Рэд медленно повернулась лицом к деревьям, следуя нежному, но настойчивому зову Знака. Она услышала шелест листьев – тихий, на самой грани восприятия, – хотя деревья находились слишком далеко даже для этого. Глубоко в ее груди осколок магии, изломанный подарок Диколесья, раскрылся, как раскрывается бутон цветка под солнцем.
Нив повернулась вместе с ней, глядя на лес со страхом и жгучей ненавистью.
– Это несправедливо.
Рэд не ответила. Мягко сжала руку сестры на прощанье и двинулась к Диколесью.
– Обещаю, Рэд! – крикнула Нив ей вслед. – Мы еще встретимся!
Рэд оглянулась через плечо. Она не стала бы раздувать угли надежд, которым не суждено сбыться, но могла сказать правду, которая была никак не связана с ними.
– Я люблю тебя.
Слезы навернулись на глаза Нив.
И ответ – конец ее жизни:
– Люблю тебя.
Бросив последний взгляд на сестру, Рэд натянула алый капюшон. Он заглушил все звуки, кроме стука сердца. Она шагнула вперед, и деревья поглотили ее.
* * *
В Диколесье было холоднее.
Температура упала мгновенно, и стало настолько холодно, что Рэд порадовалась тому, что ее нарядили в этот плащ.
Когда девушка входила под своды леса, тот инфернальный гул, который она услышала уже издалека, стал громче и физически давил на нее. Рэд едва не запнулась о ковер упавших листьев и сломанных веток и была готова уже закричать от боли, но едва она пересекла границу леса, как все стихло. Исчезла и давящая на нее тяжесть. Рэд оказалась одна среди листьев и глубокой, нетронутой тишины. Единственное, что двигалось в лесу, – это туман, причудливыми клубами ползущий по земле.
Знак, надежно скрытый рукавом платья и тяжелым плащом, снова засвербел как бешеный. А затем ощущение, как будто ее куда-то тянут, как на ниточке, исчезло полностью. Рэд рассеянно потерла Знак.
Деревья были странными. Некоторые были невысокими и узловатыми, а другие – высокими, с прямыми стволами. Кора их казалась неестественно белой, но у самых корней стволы были изогнуты, перекручены и покрыты темными разводами гнили. Если бы у деревьев были сосуды, Рэд сказала бы, что яд забил именно их, и теперь они, набухшие, почерневшие, надувались на стволах. Некоторые деревья были тронуты гнилью только у основания стволов, другие черная слизь покрывала выше уровня человеческого роста. У этих ветви росли только на самой макушке. Они изящно свисали вниз – тонкие ветки, покрытые светлой, будто костяной, корой. Прямо как мертвые ветви в Святилище.
Одно белое дерево стояло прямо на границе леса. Черная гниль уже захлестнула его ствол почти до половины. Даже земля вокруг него казалась темной и источала запах мороза. Соседние деревья с обычной коричневой корой и еще сохранившие ветви там и сям не имели никаких признаков заражения.
Кроме деревьев и Рэд, здесь никого не было.
Она глубоко прерывисто вздохнула. Ей удалось заставить сердце, трепыхавшееся почти что в горле, забиться ровнее. Под ребрами вскипал, медленно расширяясь, водоворот силы, которой она никогда не просила. Вены Рэд слегка позеленели.