Призрак великой смуты
Все произошло именно так, как сказал полковник Бережной. Когда сегодня на рассвете передовые части нашего корпуса вошли в Екатеринодар, в их сторону не прозвучало ни единого выстрела. Стотысячный город словно и не заметил, что власть на Кубани снова поменялась.
Дворец наказного атамана Кубанского казачьего войска, расположенный в самом начале Бурсаковской улицы, встретил нас распахнутыми настежь дверями и пустыми коридорами и комнатами, по которым зимний ветер гонял листы никому не нужных бумаг. Зато в доме 48 по той же улице, там, где раньше находилось Второе общественное собрание, обустраивались прибывшие около полудня новые власти Екатеринодара – члены Совета рабочих, солдатских и казачьих депутатов.
Вот с ними-то и провел соответствующую работу господин-товарищ Фрунзе. Он собрал то, что большевики называют «местным активом» и разъяснил своим товарищам, что они называют «политикой партии», предупредив, что новая власть в Петрограде шутить не любит, и с нарушителями законов будет поступать самым решительным образом.
Последующие события показали, что товарищи из большевистской партии когда надо действуют весьма жестко. Дело в том, что, пользуясь безвластием, некоторые «р-р-революционные элементы» (именно так произносит это слово Михаил Васильевич) тут же занялись самоуправством, конфискацией, больше похожей на грабеж, налетами на «классово чуждых» владельцев лавок и магазинов, а также насилием в отношении мирных обывателей. Несколько мародеров, пойманных на месте преступления патрулями из состава корпуса Красной Гвардии, были, согласно большевистскому декрету «О борьбе с бандитизмом», показательно расстреляны после короткого военно-полевого суда, именуемого ныне революционным трибуналом.
В Екатеринодаре мы задержимся всего на один день. Власть здесь, как я понял, утвердилась надежно и надолго, и уже завтра, двадцать пятого января, оставив «на хозяйстве» сводный полк Буденного-Думенко, к которому вскоре примкнут формируемые хорунжим Автономовым местные части Красной Гвардии, отправимся по железной дороге в сторону Новороссийска, где большевики установили свою власть еще в ноябре прошлого года.
Там нам предстоит утром двадцать седьмого января в полном составе произвести погрузку на транспортные пароходы для последующей высадки в порту Поти, который сейчас контролируется самозваным Закавказским комиссариатом, являющимся сборищем грузинских, армянских и татарских сепаратистов. Пусть не думают, что сумеют отсидеться за Кавказскими горами. Настанет и их черед. Как сказал Михаил Васильевич Фрунзе, «будет им финита ля комедия». В общем, господа грузинские меньшевики, дашнаки, мусаватисты, поиграли в государство, и хватит! С тем борделем, который по всей Руси великой развел господин Керенский, пора заканчивать.
Со стороны Черноморского флота десантную операцию нашего корпуса будут прикрывать линкор «Воля» (бывший «Император Александр III»), крейсера «Очаков» и «Память Меркурия», а также эсминцы «Фидониси», «Керчь», «Гаджибей» и «Калиакрия». После того, как моряки обеспечат нашу высадку, они заглянут в Батум и Трапезунд, чтобы напомнить всем забывчивым, что власть в России снова есть, а Черноморский флот жив и действует.
25 января 1918 года. КВЖД, Харбин. Резиденция управляющего КВЖД
Присутствуют:
Управляющий КВЖД генерал-лейтенант Дмитрий Леонидович Хорват
Командир Особого Манчжурского отряда есаул Григорий Семенов
Генерал-лейтенант Хорват смотрел на сидящего напротив него есаула Семенова как орел на букашку, ползающую по обеденному столу. Здесь, в зоне отчуждения КВЖД, он считал себя полновластным хозяином положения. Назначенный еще в 1903-м году управляющим строительство Китайской Восточной Железной дороги, он пережил наместника Алексеева, Русско-японскую войну, императора Николая Второго, а также Временные правительства князя Львова и Керенского.
Случившаяся в начале октября в Петрограде очередная смена власти тоже никак не повлияла на его положение. Где-то там, далеко отсюда, в европейских губерниях происходили непонятные для генерала Хорвата перемены, но тут, в полосе отчуждения КВЖД, кажущейся островком спокойствия и благополучия в бушующей революционной России, все шло своим чередом и сохранялись старые порядки – еще со времен «до без царя». Народ был сыт, обут, одет, и считал, что пока генерал Хорват находится на своем посту, положение в зоне отчуждения КВЖД не может перемениться к худшему.
Совсем недавно генерал Хорват вернулся в Харбин из поездки во Владивосток, куда он отправился для встречи с адмиралом Колчаком, недавно назначенным Управляющим всеми Дальневосточными территориями. И сама поездка, и разговор с адмиралом произвели на Хорвата двоякое впечатление. Колчак явно знал больше, чем говорил, особо тщательно обходя в разговоре тему своего путешествия из Японии во Владивосток. Не распространялся он и о причинах, побудивших его пойти на службу к правительству Сталина, а также о том, кем были люди из его нового окружения.
А люди эти не нравились генералу Хорвату совершенно. Весь его опыт говорил, что с такими, как они, в случае чего будет очень трудно «договориться». Они показались ему отнюдь не фанатиками большевистской идеи, да и взглядов придерживаются вполне умеренных, если не сказать больше. А вот поди ж ты… Сам генерал, чего греха таить, хоть и не отличался неумеренным корыстолюбием, но за время своего хозяйствования на КВЖД капитальчик сколотил немалый. Сам жил и другим давал, не забывая, впрочем, и о своих прямых обязанностях. Потому-то и продержался на этом посту так долго. Не желал он только влезать в грязные политические игрища, планируя через какое-то время, отойдя от дел, уехать из охваченной смутой России туда, где тепло и безопасно, и прожить там, в тишине и спокойствии, остаток дней своих.
Дело же, которое предложил ему есаул Семенов, действительно было грязным, грязнее не бывает. А именно – вооруженный мятеж против законной власти в Петрограде. Ничуть не менее законной, чем те же правительства князя Львова и Керенского. В такое Хорват вмешиваться не хотел – в порошок сотрут.
Судьба украинских и бессарабских самостийников, генералов Краснова и Алексеева, была еще у всех на слуху. Если будет надо, то эшелоны с Красной Гвардией за неделю доберутся по Транссибу от Петрограда до Читы. После роспуска ВИКЖЕЛя и создания своего профсоюза большевики, имеющие немалое влияние среди железнодорожных рабочих, получили полный контроль над транспортными путями бывшей империи. В Красной Гвардии сотни тысяч идейных бойцов, бронепоезда, опытные и проверенные войной командиры, в том числе, что больше всего удивило генерала Хорвата, и брат бывшего царя.
А у есаула Семенова всего-то около шести сотен сабель разномастного воинства. В свой Особый Манчжурский отряд Семенову удалось набрать только бурят, которым безразлично, с кем воевать, лишь бы платили, и тех непримиримых офицеров, которые не видели и не видят в народе ничего, кроме быдла, и мечтают загнать это быдло обратно в стойло. План есаула – это авантюра, обреченная на крах.
Генералу Хорвату было прекрасно известно и о том, что творится по ту сторону границы. Забайкальское казачество было скорее на стороне новой власти, чем против нее. Быстрое и решительное завершение войны с Германией, массовая демобилизация и, наконец, недавно распространенный циркулярно Декрет о Советском Казачестве окончательно развернули симпатии основной массы казаков в сторону нового правительства. Да и не воевать сейчас хотелось казакам, непонятно зачем и непонятно за что, а заняться изрядно запущенным за три года войны личным хозяйством. Молодые стремились поскорее жениться на подзасидевшихся в девках невестах. А тем, кто постарше, хотелось, вернувшись домой и обняв жену и детей, отдохнуть немного от войны и разлуки, а потом снова взяться за привычную мирную работу.
При этом генерал Хорват кожей чувствовал, что не все в этой истории было чисто. Не все произошедшие в последнее события можно было объяснить с помощью обычной обывательской логики. За всем этим стояло что-то непонятное – угрюмое, мрачное, действующее без пощады и сожаления, с одной, только ей известной целью. Кто мог так напугать германского кайзера, что тот умерил свои амбиции и согласился на заключение вполне приемлемого для интересов и престижа России Рижского мира? Какая сила смогла обуздать жажду разрушения всего и вся, овладевшую в последнее время обезумевшими массами и направить эту энергию в более-менее конструктивное русло?