Навлекая беду

Пальцы Энн сжали дымившийся пистолет.
Она сделала свой выбор.
  
33
 
Утро вторника выдалось ясное и прохладное. Температура держалась вполне умеренная, градусов семьдесят,  [46]и влажности особой не чувствовалось. Небо над Филадельфией было кристально чистым, отчего горизонт приобрел необычную отчетливость, яркость и в нем чувствовалось что-то металлическое. Солнце пока еще стояло низко и не спешило появиться из-за небоскребов: отсыпалось после суматошных выходных со всеми этими цилиндрами Дяди Сэма и красными «платформами».
Город возвращался к работе. Все нуждались в подзарядке. По улицам, где еще вчера движение было перекрыто, вновь понеслись неуклюжие белые автобусы. Работники в зеленых рубашках очищали канавы от стаканчиков и бумажных пакетов, накалывая их на специальные острые шесты. Магазины открывали витрины, поднимая защитные решетки на стрекочущих, блестящих от смазки цепях. Люди плелись на службу с некоторым опозданием — в чистых рубашках, загорелые, с портфелями в руках (за выходные они не открыли их ни разу). У многих, как и у Энн, под мышкой торчала газета.
«ЧЕТВЕРТОЕ ИЮЛЯ, САЛЮТ!» — гласил заголовок в специальном выпуске «Дейли ньюс». Энн предпочла бы «ДЕЛО ЗАКРЫТО»: процесс по «Чипстеру» отменили. Мэт был сейчас в суде. Отзывал иск. Тяжеловато вести дело, когда истица сидит в тюрьме и обвиняется в убийстве.
Энн шла с высоко поднятой головой. На ней были светло-коричневые «бланики». Сегодня она надела льняной костюм цвета сливочного мороженого и свободную белую футболку. Все почти вернулось на круги своя. Если, конечно, под «вернулось» понимать отсутствие темных очков, помады и наличие шрама. Кроме того, Энн шла на работу с опозданием, так как с утра выкрасила волосы обратно в привычный цвет. Мысль: жизнь слишком коротка, и прожить ее она хочет только рыжей.
Последний квартал перед офисом Энн прошагала твердым веселым шагом. Отчасти ее радость объяснялась одеждой, однако главная причина ликования — новый замысел, который поддерживал ее даже при подходе к морю репортеров, камер и автобусов телекомпаний, столпившихся у здания офиса. Их сдерживали, не давая выйти на проезжую часть, восемь копов. Энн улыбнулась: столько полицейских она не видела за все выходные.
Стоящий с краю репортер узнал ее первым и побежал навстречу.
— Мисс Мерфи, как вам удалось задержать убийцу?
— Что двигало Бет Дитс?..
— …только для нашей газеты!
Остальные репортеры начали поворачиваться в ее сторону, завертелись объективы фотоаппаратов.
— Мисс Мерфи! Энн! Сюда! — кричали все разом. Они валили к ней. Энн замахнулась на журналистов газетой.
— Мне нечего сказать! — сказала она, врезаясь в толпу. — Нечего!
Она продиралась сквозь прессу навстречу щелканью электроприводов и гудению видеокамер. На пути у нее встал телерепортер. Вдруг его перехватила чья-то здоровенная рука. Энн благодарно подняла глаза и увидела Херба, Знойного и Большого, при полном параде.
— Всем с дороги! С дороги! — кричал он.
Не ограничившись этим, Херб проводил Энн до входа в здание, там пропустил ее вперед и прошел сквозь вращающуюся дверь следом. Он не оставил Энн и в холле. Смеясь и промокая лоб платком, он сказал:
— Фу-у!.. Вот ведь придурки!
— Ты прямо спас меня, спасибо! — от всей души поблагодарила Энн. У нее было такое замечательное настроение, что она радовалась даже Знойному и Большому, а тот ухмылялся ей сверху. В его взгляде было скорее изумление, нежели распутство.
— Слушай, Рыжая Макушка… Та новая девушка — это же была ты?
— Да. Извини. Не хотела тебя обманывать…
— Шутишь? — махнул рукой Херб, ведя ее к лифту и посмеиваясь на ходу; лифт стоял открытым. — Просто я рад, что ты жива. Ты мне нравишься, детка…
Он говорил искренне, почти с родительской теплотой. Энн вошла в лифт и нажала кнопку.
— Спасибо, я польщена, — сказала она. Двери закрылись, и ее унесло наверх.
Едва лифт приехал, как секретарша выскочила из-за стола и кинулась обнимать Энн. Остальные секретарши и стажерки тоже неслись к ним.
 
— Вы живы! Вы живы! — кричали они хором, и Энн, которая со все возраставшим удовольствием привыкала к подругам, уже знала: сначала надо обняться, потом поплакать, а после отправиться по магазинам.
Энн заметила, что в заплаканных глазах отпустившей ее наконец секретарши светится беспокойство.
— Энн, Бенни хочет тебя видеть. Новый клиент. Бенни в комнате «Си».
— Новый клиент? Шутите! — Энн испуганно посмотрела на закрытую дверь, которую было видно из холла. — Не хочу я работать! Хочу обниматься!
Секретарша нахмурилась:
— Лучше сходи. Джуди и Мэри уже там, ждут тебя. Клиент — в «Ди». Там что-то случилось.
— Для юриста всегда найдется работа… — вздохнула Энн. Попрощавшись как положено с новыми подружками, она пошла к Бенни.
Открыв дверь, Энн увидела сидевших вокруг полированного стола Бенни, Мэри и Джуди. Перед каждой лежал чистый блокнот и стояла небьющаяся кружка со свежим кофе. Она встречалась с ними всего несколько часов назад на пути из «Раундхауса», после ареста Бет. Однако, судя по их виду, они чувствовали себя так же, как и Энн, — были бодры, внимательны и собранны. Бенни надела зеленый костюм, Мэри — шелковую блузку, синий костюмчик и сделала французскую прическу.
— Ты и вправду хочешь дать мне работу? — спросила Энн, а Бенни как ни в чем не бывало улыбнулась и пошла ей навстречу.
— Доброе утро, — сказала она, приобняв Энн. — Удалось отдохнуть?
— Да, часика два. Мэл решил наверстать упущенное.
— Я по нему соскучилась.
Бенни улыбнулась. Подошли Мэри с Джуди и тоже обняли подругу. Несмотря на тепло и приязнь, в воздухе чувствовалось какое-то напряжение. У Бенни на уме что-то было, однако Энн начала со своего.
— Пока мы не приступили к делу, хочу поделиться одной мыслью, — сообщила она. — Можно я начну? Это не терпит отлагательства.
Бенни замешкалась.
— Давай. О чем ты?
— Сядьте-ка. Особенно ты, Бенни. Тебе обязательно нужно сесть. Вот какое дело… — начала Энн, и все три женщины уселись. — Ладно. В тот день, когда все думали, что меня убили, я услышала по радио, что вы предложили вознаграждение тому, кто найдет убийцу.
— Да.
— Фирма предложила пятьдесят тысяч долларов.
— Да, верно.
— Вот. Как известно, убийцу — Бет Дитс — нашла я и прошлой ночью сдала ее властям. Ее арестовали.
— Ты это к чему? — спросила Бенни. Ни Мэри, ни Джуди ничего не понимали.
— Я хочу получить вознаграждение. Я хочу основать общество жертв преступлений, в честь Уиллы. Думаю, это будет замечательной памятью о ней и принесет много добра. Возможно, даже поможет уберечь мир от новых Кевинов.
Бенни кивнула:
— Разумно. Договорились. Очень хорошая мысль!
— И ты не хочешь меня избить?
— Нет.
— Это большие деньги!
— Еще бы!
— Они пойдут из твоего кармана.
— Я понимаю. — Глаза Бенни потемнели. — Не беспокойся насчет этого. Можешь заплатить из этих денег за похороны Уиллы и за все.
— Нет, спасибо. — У Энн неожиданно запершило в горле. — Я уже решила. Я заплачу сама и устрою гражданскую панихиду. Будет хорошо, если вы все придете.
— Придем, — быстро сказала Бенни.
— Конечно, придем, — кивнула Джуди.
— И поможем тебе с панихидой, — добавила Мэри.
— Спасибо.
Энн хлопнула по столу, чтобы разогнать печаль и перейти к делу.
— Так, и что у нас происходит? Я слышала, меня ждет клиент.
— Да. Я понимаю, тебе хочется отдохнуть, однако нельзя откладывать. — Сидевшая во главе стола Бенни поднялась и откашлялась. — У нас новый клиент, и он в беде. В настоящей беде…
— Убийство? — спросила Энн.
Бенни подняла руку, словно постовой.
— Не настолько плохо, хотя и близко к тому.
— Дело гражданское или уголовное?
— Гражданское, — кивнула Бенни. — И должна тебе сказать, клиента ждет наказание. Неизбежное. Другими словами, клиент виновен. Более чем.