Просроченное убийство

– Чем могу быть полезен? – спросил я, сев обратно за стол, и махнул рукой, показывая Присту, что он тоже может садиться. – Неужели ты заглянул, чтобы поболтать о славных школьных деньках?
– Надежные источники сообщили, что ты работаешь здесь архивариусом. – Годфри опустился на стул и скрестил руки на груди. Очевидно, мое ироничное замечание он пропустил мимо ушей.
– Так и есть, – кивнул я. Напыщенный, как всегда.
Годфри опять посмотрел на спящего Дизеля.
– Они разрешают тебе брать кота на работу? – внезапно спросил он. Пальцы Годфри впились в предплечья, глаза обшаривали комнату. Он определенно нервничал, и я не мог взять в толк почему.
– А сам-то как думаешь?
Когда Годфри обернулся ко мне, лицо его покраснело. Я вспомнил, что в прежние времена он не обращал внимания на сарказм, особенно если тот был обращен на него.
– Когда ты вернулся в Афины? – спросил он. – Сам я редко здесь бываю. Расписание очень плотное – книжные туры, интервью, встречи в Голливуде. – Годфри снова пробежался глазами по стеллажам.
Он когда-нибудь перейдет к делу? Сколько еще самовосхвалений мне придется выслушать?
– Три года назад, – ответил я, стараясь приглушить нетерпение в голосе. Неужели он думает, что его занятая жизнь произведет на меня впечатление? – Вскоре после смерти жены я унаследовал дом тети Дотти.
– Твоей тетушки? – нахмурился Годфри. – Значит, она тоже умерла?
– Почти сразу после моей жены.
– Жаль это слышать. Наверное, нелегко было потерять сразу обеих?
– Да, было тяжело, – ответил я. Потом в памяти всплыло кое-что: – А ты ведь жил у тети Дотти несколько семестров?
– На последнем курсе, – кивнул он. – Родители продали дом и переехали в Фэйрхоп, в Алабаму. Я больше не хотел жить в общаге. К счастью, у мисс Дотти нашлась свободная комната. Она была замечательной женщиной. – Его лицо смягчилось, на губах появилась печальная улыбка.
– Не то слово, – согласился я. Никогда еще Годфри не проявлял себя с такой стороны, во всяком случае, при мне. Он определенно испытывал теплые чувства к моей покойной тетушке. – А у тебя, насколько я знаю, дела идут в гору. Каждая книга попадает в список бестселлеров. Впечатляет.
– Спасибо. Последние семь сразу после выхода занимали в нем первое место, – сказал Годфри, и на лицо его вернулось самодовольное выражение. – Потому-то я и здесь.
– Слышал, тебе собираются присвоить звание выдающегося выпускника.
– Я не об этом, – покачал головой Годфри. – Это лишь повод вернуться в город. Нет, сейчас я говорю о том, зачем пришел к тебе.
Ну наконец-то.
– Ты пришел затем, чтобы… – я сделал многозначительную паузу.
– Хочу передать свои бумаги университетскому архиву, – сказал Годфри. – И собираюсь сегодня вечером объявить об этом на приеме.
Администрация университета наверняка обрадуется такому подарку; даже я подумал, что это отличная идея. При одном условии.
– Университет будет в восторге, – признал я. – Но мало просто передать бумаги. Ты готов пожертвовать какую-то сумму на обработку, составление каталога и хранение?
– Разумеется. А что нужно будет сделать, ну, кроме того, что поставить их на полку? – Он махнул рукой в сторону стеллажей. – И о какой сумме идет речь? Уверен, смогу это себе позволить.
– Бумаги нужно будет описать и систематизировать, – сказал я, сделав вид, что не услышал последнее предложение. – Это займет какое-то время – в зависимости от размера коллекции. Я тут архивариус, но работаю на полставки. На обработку твоих бумаг могут уйти годы, учитывая, сколько еще книг и собраний ждут своей очереди.
– Если я дам достаточно денег, ты сможешь нанять кого-то, чтобы с ними разобрались поскорее? – нахмурился Годфри. – Не хочу, чтобы они пылились в коробках следующие десять лет.
– Да, – кивнул я. – Но у нас крохотный бюджет, и мы зависим от пожертвований.
– О какой сумме идет речь?
– Все зависит от того, сколько бумаг ты нам передашь, – я указал на ближайшую коробку, размером примерно с пачку бумаги для принтера. – Сколько коробок? Хотя бы приблизительно?
 
Годфри задумался и через минуту ответил:
– Там рукописи всех моих книг, а я опубликовал двадцать три. Еще там моя переписка, а также издания на английском и других языках, – он помолчал. – Скажем, пятьдесят четыре коробки.
«Странная точность», – подумал я. Неужели он уже все упаковал? Наверное, даже не мыслил, что университет откажется от его подарка.
– И ты будешь пополнять собрание, – сказал я, прикидывая что-то в уме.
– Естественно, – ответил Годфри. – У меня впереди еще много лет плодотворной работы. Постучим, чтобы не сглазить.
Он побарабанил костяшками пальцев о мой стол.
Я нашел листок бумаги, карандаш и наскоро прикинул сумму. Когда я назвал цифру, Годфри даже не моргнул.
– Отлично. Я удвою ее, просто на всякий случай. Этого же хватит на пару лет?
– Да, – кивнул я. Потом услышал в голове нудный голос директора и сказал то, чего говорить совсем не хотелось: – И конечно, ты можешь добавить соответствующее распоряжение в свое завещание. Это никогда не помешает.
Годфри рассмеялся и выразительно поднял бровь:
– Вас заставляют это говорить?
– Да, – с плохо скрываемой досадой признал я.
– Не переживай, я привык. Никто не хочет упустить свой куш, – Годфри широко улыбнулся. – После обеда позвоню своему адвокату, и он обо всем позаботится.
– Когда сделаешь объявление, тебе нужно будет переговорить с кем-нибудь из администрации, – сказал я.
Он кивнул.
Я подумал, что мы закончили, но Прист продолжал сидеть.
Я терпеливо ждал.
– Ты живешь в доме тети Дотти? – вдруг спросил он.
– Да.
– И как она, сдаешь комнаты студентам? – Годфри смотрел мимо меня в окно, у которого по-прежнему сладко посапывал Дизель.
– Да. Она хотела этого, и я рад, что живу не один. Мои-то дети уже выросли и разъехались.
– Дети? Сколько их у тебя? – спросил Годфри, и лицо его приняло странное выражение.
– Сын и дочь, – ответил я. – Шону двадцать семь, Лоре двадцать три.
– Здорово, – сказал Годфри, и голос его снова смягчился. – В смысле, когда есть дети.
Неужели мне удалось в чем-то его превзойти? Насколько я знал, у Приста не было детей. Что ж, хоть в этом мне повезло, раз уж я не стал известным писателем.
Годфри поерзал на стуле.
– А что за студенты живут у тебя сейчас?
– Приятные молодые люди, – сказал я, немало озадаченный тем, куда свернула наша беседа. Почему он интересуется моими квартирантами?
– И одного из них зовут Джастин? – спросил Годфри, пристально изучая свои пальцы.
– Да, парень по имени Джастин снимает у меня комнату. Второго зовут Мэтт, но он уехал на этот семестр в Мадрид, проводит там исследования для диссертации, – мне становилось все больше и больше не по себе. – Годфри, что происходит? К чему эти вопросы? Ты знаешь Джастина?
– Нет. Но хотел бы. – Годфри глубоко вздохнул и поднял на меня глаза. – Он мой сын, Чарли. И не знает об этом.
  
Глава третья
 
– Вы отец Джастина? – Я уставился на Годфри, все еще надеясь, что тот неудачно пошутил. В старшей школе Прист славился своими розыгрышами.
Но он кивнул, и вид у него был до крайности серьезный.
И зачем, спрашивается, мне об этом рассказывать? Только потому, что Джастин снимает у меня комнату?
– Поверить не могу, – выдохнул я. Не слишком оригинально, но в голову больше ничего не шло.
– Я тоже, – покачал головой Годфри. Он снова принялся рассматривать свои руки. – Еще полгода назад понятия не имел, что у меня есть сын. Как Джулия могла мне не сказать? – странным голосом произнес он.
– Джулия Уордлоу? – уточнил я, сам себе напомнив не слишком сообразительного попугая.
Годфри быстро посмотрел на меня.
– Конечно, ты ее помнишь. Джулия Петерсон из старшей школы. Боже, вот это была красотка, – ностальгически улыбнулся он.