Тени Рентиана (СИ)

В конце концов, такой финал был вполне логичен, учитывая, что коты, а вывел Анну из Темного Царства именно кот, обладают мистическими качествами и знают больше, чем люди, и если бы Шанталь вспомнила об этом, когда Ангел вбежал в открывшееся зеркало, все было бы иначе. Так думала она много позже, лежа в кромешной темноте камеры, и сожалела о собственном бессилии.
И только утром герцогиня Матиа вспомнила, что теперь может в любой момент призвать Марениуса — разумеется, в самом крайнем случае, который, возможно и не наступит.
  
Глава 17. Эдит Листон
 
Сначала Эдит была уверена, что ей сопутствует небывало щедрая удача, однако быстро поняла, что жестоко ошиблась в этом. Чудом и обманом вырвавшись за пределы городских стен, она брела уже неделю пешком, и только сонные домики обширных столичных предместий остались позади, девушка побрела по берегу длинной широкой реки, названия которой, увы, не знала. Да и зачем, казалось бы, теперь? У нее не осталось при себе оружия, зато нашлось в кармане несколько звонких монет, которые Эдит отдала по пути мимо предместий случайно встреченному гонцу и попросила довезти бумаги до Томирана. Тот, конечно, очень удивился, но сделал серьезное лицо и пообещал выполнить свою задачу. И теперь совесть Эдит Листон была чиста.
Даже несмотря на два нападения. Конечно, с Шанталь Матиа вышло случайно, но она хотя бы жива. Как и кардиналисса. Думая об этом, девушка тяжело вздохнула: сложно быть подколодной змеей после оказанного доверия, но если на кону чужие жизни, да и твоя, в общем-то, тоже, придется поневоле стать хоть змеей, хоть устрицей, хоть жабой. И все, что ей оставалось теперь делать− это пытаться убежать. Жаль, что нет ни коня, ни горсти мелких монет, ни оружия. Все осталось в столице Маренто, благо сама живой ушла.
Ноги сбились и сильно болели, и она, в конце концов, остановилась на берегу, села на холодную траву, и стянула опостылевшие сапоги, затем чулки. Еще немного и бедные пальцы ног покрылись бы кровавыми мозолями от такого долгого пути. Ей повезло, что привечали добрые жители в предместье, иначе бы Эдит умерла от голода еще там, но что теперь ей делать? Солнце медленно опускалось за горизонт, и, судя по всему, придется ночевать здесь, а завтра плестись дальше или ждать, пока мимо пойдет любое торговое судно. Хорошо, что при себе у нее есть на пальце серебряное кольцо, купленное еще в Томиране — им можно будет расплатиться за перевозку.
Тяжело вздохнув, Эдит легла на траву. Раздеваться бессмысленно, плащ, в котором она сбежала, худо-бедно согреет, даже если им не укрываться, ну а если застанут врасплох, удобнее будет убежать.
Позади раздались тихие, почти неслышные шаги. Привыкшая улавливать любые звуки девушка, быстро встала и резко обернулась, ожидая увидеть ту же Шанталь, которой она здорово досадила или стражницу или хотя бы Марениуса, хотя зачем бы повелителю Темного Царства подкрадываться к ней? Но Эдит ошиблась, никто не пытался захватить ее или навредить как-либо иначе. Неподалеку от нее застыла девушка неясного возраста и самой яркой красоты, которую Эдит когда-либо видела.
Рост ее был невысокий, телосложение — пожалуй, даже слишком хрупкое, молочная кожа, тяжелые густые темно-рыжие волосы, огромные янтарные глаза, и маленький нежный рот. Кто она и что тут делает? Сердце у юной Листон забилось от странного волнения, пересохло. Знала ли она прекрасную незнакомку раньше?
− Здравствуйте, фемита Эдит, − поприветствовала девушка ее первой хрустально-звонким голосом.
− Здравствуйте…
− Вы, наверное, испугались меня. Прошу прощения, я иногда забываю, что непривычна людям, − собеседница склонила голову и тут же подняла взор, окинула Эдит пристальным цепким взглядом. — Но вам незачем бояться, со мной вы в безопасности. Я — та, кому вы молились долгие годы, надеясь на лучшую жизнь.
− Великая Мать Нертус? — сорвалось хрипло с уст.
− Да.
Если бы Эдит не видела своими глазами появления Марениуса, то ни за что бы не поверила, но силы жизни и смерти, огня и воды настолько близки и настолько тесно связаны с людьми, что нелепо это отрицать. Да, она молилась Нертус, взывая к ее бесконечной милости, ведь в приюте детей не учили молиться Сестрам. Может быть, где-нибудь в Томиране рассказывают отпрыскам про двух богинь, но она почти ничего о них не знала. Зато выучила все про Нертус. Великая Мать, которой поклонялось томиранское духовенство, не являлась выдумкой или мифом, уходящим корнями в далекое прошлое, она существовала. Невозможно было подделать столь инфернально бледную кожу, строго-печальные глаза, невозможно было столь искусно сшить старинный костюм из алого бархата, идеально сидевший на худощавой фигуре. И Эдит, мигом забыв про усталость, поклонилась Великой Матери Нертус до земли.
 
− Благодарю, − произнесла та одними губами. — Нам нужно поговорить с вами, фемита, но я не хочу, чтобы вы меня боялись. Давайте присядем на траву. Я еще очень молода, но божественные способности нередко помогают мне, поэтому…
Нертус повела рукой, и на выстывшем берегу вспыхнул ярко-рыжий костер. Эдит отпрянула в сторону от неожиданности, но бояться было нечего. Простая магия огня больно жжет, а божественная мягко согревает. Вздохнув с облегчением, она протянула к огню озябшие руки и поняла, что уже давно не переживает о том, схватят ее в итоге или нет. Возможно, покушение на убийство кардиналиссы было глупым и необдуманным, а может она слишком сильно доверяла слову и приказу короля Базиля.
Решив больше не тратить время на пустые переживания, Эдит села на траву и нетерпеливо посмотрела на богиню. Но та медлила с объяснениями, выждав несколько минут.
− Эдит Листон, слушайте меня очень внимательно, − произнесла нараспев великая и прекрасная Нертус. — То, что я вам скажу, важно не только для вас, но и для всей Марентии.
Она имеет в виду Маренто? Девушка вздрогнула и прикусила язык, чтобы не перебивать рассказчицу.
− Так вышло, что я существую в мире гораздо меньше, чем иные богини и боги, − задумчиво сказала собеседница, и на ее белое лицо упала зловещая тень. — И меня слушаются люди, но не потомки. Много их было… Я родила дочку от человека, не от смертного, но решила, что лучше ей будет расти в мире людей. Мне не хотелось второго Марениуса в Светлом Царстве. Я уверена, ты понимаешь, кого я имею в виду.
− Да, госпожа богиня.
Голос у Эдит прозвучал ровно и спокойно, но она волновалась — боялась услышать неизвестное и от того страшное. Стараясь не показывать истинных чувств, она бесстрастно смотрела на Нертус, а та продолжала говорить:
− Мое дитя отправилось в мир людей с небесным гонцом, и выросла, не подозревая о своем происхождении, даже не задумываясь об этом. А свое колдовство она относила к магии Огня и Воды, но сильно заблуждалась. Ее потомки со временем перестали владеть божественными силами, поскольку сходились с людьми, и постепенно человеческая кровь заглушила кровь богини. Не скажу, чтобы это огорчало меня… И только внутренняя духовная сила в каждой из моих потомиц осталась неизменной.
− И рыжие волосы, − сорвалось с уст Эдит нежданно-негаданно.
Она ждала, что Нертус разгневается, но та лишь грустно улыбнулась.
− Верно, дорогая фемита. У всех женщин по моей прямой линии были рыжие волосы. Я следила за ними, берегла их, пока твоя юная мать не положила летней ночью младенца на порог приюта. Печальное зрелище. Она не готова была к воспитанию ребенка — ей было чуть меньше, чем тебе сейчас.
− Сколько?
 
− Семнадцать лет, Эдит. В таком возрасте юные девы склонны ошибаться, и моя вина в том, что именно ее я не смогла уберечь от ошибки. Твой отец уехал из твоей страны и сгинул где-то вдали, так и не узнав, что у него есть дочь. Ах, − вздохнула опечаленная Нертус, − как же я хотела его вразумить!
− Вразумите лучше меня, − предложила Эдит и посмотрела на богиню, ей хотелось верить, что взгляд ее серьезен. — Я ошиблась, оступилась, подчинившись чужому влиянию. Могу ли я это исправить?