Тени Рентиана (СИ)
Странная магия песни эссентов — усыпляет, лишает воли и памяти. На всех ли это так действует?
Абель подала ужин, приготовленный ее молчаливым супругом Госсом. Вареный картофель, пирог с мясом и ягодный отвар согрели душу и наполнили тело живительной силой. Потом хозяйка обработала их раны мазью из трав, незнакомых Мие. Кажется, в родном Томиране такой волшебной растительности не было, хотя, скорее всего, она не знала. И уже поздним вечером девушка крепко уснула, едва голова коснулась подушки.
Утром случилось чудо, посланное им Великой Матерью — кони, оставленные на дороге, пришли в деревню. Где они пропадали все это время, осталось неизвестным, но разбираться было недосуг. Напоследок, забравшись в седло, Раймонда спросила у хозяйки о солдатах, оставшихся в деревне.
− Они не дождались вас, госпожа, − смиренно ответила женщина, подумав. — К ним почти сразу приехала офицерка, назвавшаяся Ивет Кампо и приказала ехать за ней. Все солдаты перепугались и принялись молиться, некоторые попытались ускакать прочь. И тогда ваша офицерка запела. У меня аж в голове помутилось, и я уши зажала, в дом ушла. А в окно выглянула осторожно потом — их уже не было.
О нет! Эссенты, притворяющиеся людьми и обращенные в людей самим Марениусом всплыли в памяти Мии, уже успокоенной и довольной. Вмиг стало нехорошо, тошно и страшно. Это ее вина! Она велела солдатам оставаться в этой глухой жалкой деревушке!
Побелев как полотно, Раймонда схватилась за поводья.
− Едем! — коротко велела она. — Спасибо, сударыня Абель, за гостеприимство. Офицерка Брукс, вперед!
И Мия неуклюже забралась в седло, стараясь не съежиться под суровым взглядом генералессы. Если эссент увел за собой два отряда, это чревато смертью всех солдат, а виновная в этом будет примерно наказана. И девушка с некоторым удивлением поймала себя на мысли, что не боится за свою двадцатилетнюю жизнь, однако удручена нависшей угрозой подвести короля Базиля.
Но ведь он подвел ее и Эдит сам, затеяв войну с Маренто, если рассуждать здраво, и по его вине, если шпионок рассекретят в ближайшее время, то не станут с ними церемониться. А с другой стороны, какой бы ни была политика томиранского короля, временно отвечающего за власть в своей стране, томиранской подданной Мии Мелтон нельзя подвергать его решения сомнению. Она давала клятву королю, едва став гвардейкой, и должна ее держать.
Смахнув набежавшие на глаза слезы, Мия поскакала вслед за Раймондой, навстречу трепавшему волосы ветру, новым приключениям, проблемам и опасностям.
Глава 10. Ориона и Левент
Владения Светлого Царства безбрежны, а милости, которыми способны осыпать добрые и чистые души, явившиеся сюда после смерти, Сестры, безграничны. Так думали смертные вселенной Террана, созданной богинями, и оказывались недалеки от истины. Здесь под ногами зеленела мягкая трава, по ней можно было пробежаться босиком, словно по ковру; здесь росли разнообразные фруктовые деревья, и достаточно оказывалось протянуть руку, чтобы взять спелый сладкий плод; здесь журчали ручейки и реки с прохладной вкусной водой, способной мгновенно утолить жажду; здесь жили Ориона и Левент. Золотая Сестра заботилась, чтобы с ясных небес на поля и пастбища смертных проливались дожди, падали теплые лучи спасительного солнца, а на зимнее время снег укрывал растения от ветра и холода. Зеленая сестра трудилась над плодородием в Терране, миром и спокойствием среди людей, внушая им, что искусство и красота важнее войны.
Но даже у богинь рано или поздно заканчивается терпение, когда люди ведут себя непослушно и творят невесть что. Ориона, мать Марениуса, познавшая плотское удовольствие с человеком и породившая для всего мира лютое зло, понимала, что пороки присущи не только людям, и потому не стала разить молниями насмерть разыгравшихся грешных детей — близнецов Патрика и Патрицию. С возникновения Темного Царства Марениус ходил по миру и соблазнял людей совершать грех, чтобы набрать в свои ряды побольше эссентов, учить своему мерзкому пению и насаждать зло.
Над головой привычно светило яркое солнце. Лежа на траве, Ориона смотрела в пронзительную безоблачную синь и тосковала о содеянном. В последнее время это чувство посещало ее все чаще, но времени не вернуться обратно, а ей не убить своего сына, даже если это желание сильно овладело бы ей. За долгие темпиры он набрал огромную силу, а сражаться с ним чревато: Сестрам надо следить за деяниями людей. И так уже однажды отвлеклись на жалкие пустые споры — в результате пришлось разлить между нынешними странами, Томираном и Маренто, Море Стихий, а у волшебниц отобрать магию в назидание.
Если только хранительница огня и хранительница воды подружатся…
Ах, как это наивно!
Ориона закрыла глаза и приложила пальцы к лицу, чтобы не смотреть на солнце, льющееся с верхних небес, золото мешало думать. Что случится, если Марениусу все-таки придется умереть?
− Пусть убийца займет его место в Темном Царстве, − шепнула она.
Так и должно быть. Убивший Марениуса, бог или маг, сможет навести порядок среди эссентов, только ей нельзя убивать сына и расставаться с сестрой, потому что ее, Орионы, работу, никто не выполнит. А богов и богинь в Светлом Царстве огромное множество, но Сестры знали только Нертус, которой молились в Томиране, величая Великой Матерью. Только они не отказались от этой части бывшей Марентии, потому что Нертус родилась из выдуманных мифов и пока была слишком молода, чтобы вершить судьбы. Миловидная белокожая дева с золотыми кудрями только познавала божественный дар, и допускала некоторые огрехи и вольности. Например — об этом знала только Ориона, Нертус несколько темпиров назад спускалась в Террану и родила там ребенка от смертного, но оставила его. И раз ничего не стряслось с Терране с тех пор, значит второго Марениуса там не было и не будет.
Ориону больно кольнуло чувство вины, и она хотела было всплакнуть, как показалась Левент, неспешно шагающая маленькими ступнями в веревочных сандалиях, по протоптанной узкой тропе. Увидев лежавшую на траве сестру, Левент остановилась и вздохнула.
− Что с тобой? — спросила она вполголоса.
− Я задумалась.
− Да, романтизм и страдания. Очень похоже на тебя.
Поджав губы, Левент огорченно вздохнула, но Ориона молча встала с травы, решив на нее не обижаться, ведь сестрица тоже обеспокоена и встревожена. Иногда богини испытывали те же чувства, что и смертные: гнев, боль, страх, тревогу, сострадание и любовь. Когда Сестры появились в Светлом Царстве маленькими девочками-погодками, Левонт была старше на несколько лет. А значит, разумнее и строже. Ей приходилось труднее, чем беспечной беззаботной и легкомысленной Орионе, и на совете богов, случавшемся раз в темпир, часто брала ответственность на себя.
Каждый темпир длится пятьсот лет, всего их прошло не меньше двадцати, но у каждого континент своя история. Самый старый называется Матия и там люди изобрели странных коней и птиц из железа, на которых ездят и летают, самый новый — Карсан, и там люди едва научились охотиться с палками и камнями. А Рентиан, как и Медлан — нечто среднее между ними. И Марениус свободно гуляет по этим мирам, имеет ли смысл пытаться его остановить, если магии в Рентиане больше нет, а люди Медлана глуповаты и мало образованы?
− Прости, сестра, − тихо сказала Ориона, опустив голову. Ей стало стыдно за свое тяжелое настроение.
− Тебе надо извиняться не передо мной, а перед человечеством, которое ты обременила ядовитой змеей.
− Левент! — вскричала Ориона, мигом забыв о своих недавних переживаниях и тревогах. — Я бесчисленное раз терзала себя за глупость и доверие к лицемерному смертному. Ты не смеешь меня упрекать!
− Смею! — отрезала Левент, глядя ей прямо в глаза. — Ты ведешь себя не как богиня, а как глупая и взбалмошная девчонка, и пока это продолжается, главенство над вселенной Террана принадлежит по большей части мне.
− Прости, − только и сказала Ориона, поникнув.