Нет смысла без тебя (СИ)

Дома мне стало намного спокойнее, а ведь я, пока добралась до родных, жутко нервничала, особенно когда в поле зрения попадал какой-нибудь человек — во всех мне чудился Бэр или кто-то из его дружков…
Ленка визжала от радости, особенно когда я начала вытаскивать из сумки крутые шмотки. За те полгода, что меня не было после зимних каникул, сестренка заметно выросла и превратилась в настоящую красавицу. Кое-какие из моих вещей были ей уже по размеру. А я не жадная. Пусть носит.
Я старательно маскировала свои проблемы, бодрым голосом отвечая на все вопросы родных и глуша боль и страх глубоко внутри. Хотя, кажется, что мама начала догадываться о моих проблемах, потому что она все чаще всматривалась в мое лицо, а я прятала глаза от ее внимательного взгляда и нервничала.
Я понимала, что мне все-таки придется рассказать о том, что со мной случилось, но оттягивала этот разговор как могла. А мама ни о чем не спрашивала. Она знала, что я все расскажу рано или поздно. А я уверенна, что чтобы со мной ни случилось, мама все поймет и поддержит, не осудит. Потому что это было самым важным в нашей семье — как бы ни было трудно, чтобы ни произошло — мы должны быть вместе и помогать друг другу хотя бы морально.
Только через два дня после приезда я решилась на откровение. К тому времени внутренне я успокоилась. Боль от предательства Егора стала тише, а страх перед Бэром и его отморозками притупился.
Вечером мы втроем сидели на кухне и пили ароматный чай. Обстановка как раз располагала к душевным разговорам. И я все рассказала.
Мама и Лена внимательно слушали сбивчивый рассказ о моей личной жизни в последние несколько месяцев. О том, как я без памяти влюбилась в Егора. Что жила с ним, отпустила в командировку и верно ждала любимого. Как узнала от его невесты Марины о споре друзей и ее беременности. О предупреждении ее отца и угрозах Бэра.
Лена изредка ругалась от переполнявших ее эмоций, что не особо-то красило ее симпатичное личико и нежную натуру. Но скорее всего на ее месте я ругалась бы еще и не так скромно.
Мама внимательно слушала, не перебивая и даже не делая замечания младшей дочери, неподобающе для девочки ругающейся. Под конец моего рассказа мама расплакалась, и мы с Леной накапали ей успокоительной настойки. Я видела, как она переживает за меня, и сердце мое сжималось. Может, и не надо было ей рассказывать все это? Теперь будет волноваться за меня, а ведь ей нельзя.
Вслед за мамой разревелась Ленка, а потом и я. Мы плакали втроем до поздней ночи, успокаивая друг друга. Разошлись спать уже далеко за полночь. Выплеснув все, что накопилось на душе, мне стало легче. Все-таки поддержка родных — это самое важное в жизни каждого человека.
Утром решено было прогуляться в парк втроем, к тому же мне надо было купить новую симку. Оформить ее решили на мамин паспорт, потому что не исключали, что меня будет искать Бэр или кто-то из его окружения. Надо было еще что-то решить с дальнейшим обучением, но пока ничего не придумали. Решили поискать информацию в интернете.
Вставив симку в телефон, я проверила счет на карте, так как ждала начисление стипендии. Телефон чуть не выпал из рук. На счете помимо стипендии были два миллиона рублей.
  
23. Инга
 
— Деньги надо вернуть! Они счастливой тебя не сделают!
Я была согласна с мамой, только как это сделать я не знала. Ехать назад, чтобы встретиться с Дмитрием Николаевичем, я считаю невозможным. Он, конечно, сам сюда не приедет да и деньги назад не примет. Обдумав, как следует, решили эти деньги не трогать совсем. Пока. А время покажет, что с ними делать.
Ленка убеждала нас, что эти деньги мы обязаны оставить себе, как плата за все, что Егор и его компания со мной сделали. А мне вся эта ситуация совсем не нравилась. Получается, что меня купили… или откупились…
То, что я сама не хотела больше видеть Егора, Дмитрий Николаевич не услышал. А может и услышал, но решил, что я могу передумать и таким образом подстраховался. Только что теперь делать с такой огромной суммой денег?
 
Но на этом потрясения не кончились.
Во время обеда мне вдруг стало нехорошо. Резко затошнило, и я убежала в туалет. А когда спустя несколько минут вышла из ванной с изрядно пустым желудком и дрожью в ногах от внезапной слабости, на меня уставились две пары удивленно-недоумевающих глаз.
— Инга, ты беременна?
— Нет! Мы же предохранялись!.. Если только …
Если только один раз…
Егор подошел ко мне сзади и от близости наших тел, его запаха, его сексуальной энергетики я мгновенно завелась. Я и не знала, что могу быть такой чувственной и горячей. Мое тело мгновенно откликалось на ласки моего мужчины и отдавалось ему полностью, обнажая всю душу, открывая сердце для любви и нежности.
Это был чудесный крышеносный секс, но еще восхитительней он стал в тот момент, когда вдруг презерватив порвался. Это было так неожиданно, ощущения такие бесподобные, заполняющие, распирающие изнутри, что Егор не смог остановиться, а я и не желала этого, утопая в фейерверке чувств, разрываясь от нахлынувших и многократно усилившихся ощущений. Длительный оргазм двух слившихся тел был продолжительнее обычного, и мы еще какое-то время не могли прийти в себя от избытка эмоций… Егор не выпускал ослабевшую меня из крепких объятий, а я таяла в его руках как мороженое, с трудом возвращаясь в реальность…
О последствиях незащищенного секса никто из нас даже не задумался — мы долгое время находились под воздействием новых острых впечатлений…
Вспомнив тот случай, я замерла. Ноги стали ватными, дрожь пробила тело, а внизу живота что-то скрутилось от желания. Как бы мне хотелось вернуться в те дни, когда мы с Егором были вместе! Но время назад не вернешь…
— Блин! Мама, что же теперь делать?
— Для начала я сгоняю в аптеку и куплю тебе тест. Надо проверить твою беременность, а то вдруг просто съела чего, — подорвалась Лена, а я просто поразилась, какой она стала взрослой и сообразительной.
Мама согласно закивала:
— Да, Леночка, беги. Мало ли что.
Пока Лена убежала в аптеку, я присела рядом с мамой, и мы обнялись. Ее запах, мамин запах — такой родной и близкий, успокаивал.
— Инга, ты его любишь, — не то вопрос, не то утверждение выдала мама.
— Люблю, — выдохнула я, — очень сильно люблю.
— Тебе не надо было рубить с плеча, а дождаться его, поговорить, в глаза посмотреть. Может, эта Марина все наврала. Может, и не было никакого спора, а Егор твой тебя по-настоящему любит. А Марина… Обиженная женщина готова на любые подлости.
Мама ласково гладила меня по голове, как маленькую, а я и ощущала себя маленькой девочкой. Только проблемы у этой маленькой девочки были очень даже взрослые.
— Я видела справку и фото с УЗИ. Разве таким шутят?
Мама вздохнула.
— Всякое бывает. Мало ли что у людей в голове творится… Какой у нее, говоришь, срок?
— Вроде тринадцать недель.
— И при встрече она была на высоких каблуках и в облегающем платье?
— Да…
— В тринадцать недель живот уже виден, а на высоких каблуках врачи не разрешают ходить, хотя может таких, как эта Марина, это и не касается… А Егора ты прости, позвони, поговори…
— Не могу, мама, — я горько вздохнула — знала бы мама, как я хочу ему позвонить, хотя бы для того, чтобы услышать его голос! — Отец Марины запретил. Я боюсь…
Мама помолчала, обдумывая ситуацию, подбирая слова.
— Ну что ж…если судьба, то встретитесь еще, или он тебя сам найдет. А от ребеночка не вздумай отказываться. Вырастим. Дети, рожденные в любви, очень счастливые по жизни будут.
 
— Ты правда думаешь, что я беременна?
— Посмотрим.
Вернулась из аптеки Лена, принесла несколько тестов. Один я сразу использовала. Две полоски. И так странно и радостно стало в душе от мысли, что у меня будет ребенок от любимого человека! По крайней мере, он будет только моим. Мой личный родной человечек, маленький Егорка. И никакие Марины не смогут его забрать или обидеть.