Всего лишь папа (СИ)

Вскоре мы уже сидели за столиком ресторана и молча поглощали мясную нарезку, принесенную на длинном прямоугольном блюде.
— Я все жду, когда ты наконец задашь мучащий тебя вопрос? — с сарказмом спросил Джорджо. Похоже, у него сдавали нервы.
— У меня их много.
— Начинай, — бросил он вызов, откидываясь на спинку стула и скрещивая на груди руки. Он был готов к бою, осталось лишь рукава закатать. Только я не собирался с ним драться.
— Я все-таки хочу понять, как так случилось, что в сорок ты еще не обзавелся семьей?
Я понимал, что наш разговор больше напоминал допрос в суде, но с чего-то надо было начинать, учитывая, что мы ограничены во времени.
— Сорок — это много? Тысячи мужчин и позже женятся. Далеко не все такие ранние, как ты, — дерзко ответил он. — Не все видят единственное счастье жизни в семье.
— И после этих слов ты хочешь, чтобы я спокойно смотрел на ваши отношения с моей дочерью? Ты, по сути, подписался под тем, что просто развлекаешься с Каролиной.
Он стиснул челюсти, поняв, что погорячился и попал впросак. Нервы — плохой коллега в любых делах.
— Я не развлекаюсь. Я просто плыву по течению и наслаждаюсь жизнью. И Каролина делает то же самое! Полагаешь, она думает о семье и детях, как ты в ее возрасте? Ошибаешься, — сардонически улыбнулся Джорджо. — Если сейчас она и думает о чем-то серьезном, то только об экзаменах.
Тон Джорджо мне совершенно не нравился, хотя я прекрасно понимал, что он вызван натянутыми до предела нервами. Я решил зайти с другой стороны.
— Послушай, Джорджо… Я не собираюсь вынуждать тебя жениться на Каролине. Я даже согласен с тобой, что рано ей пока думать об этом. Но я хотел бы, по крайней мере, быть уверенным, что если, допустим, она забеременеет, то не останется матерью-одиночкой.
Джорджо побледнел. И это меня по-настоящему испугало.
— Не волнуйся, я позабочусь о безопасности, — сказал он, едва шевеля губами.
— Значит, ты спишь с ней?
Он вздрогнул, потом вскипел:
— Это не твое дело!
— Ошибаешься, — произнес я ровно, хотя мне стоило больших усилий сохранять спокойствие. — Каролина моя дочь, и я не хочу потерять ее ни в каком смысле.
Джорджо глубоко вздохнул и опустил глаза.
— Судьбе чаще всего плевать, что мы не хотим кого-то терять… — проговорил он с горечью, глядя в пространство.
После этих слов я уверился, что он относится к Каролине со всей искренностью и заботой, с какой относится к соломинке потерпевший кораблекрушение.
— И что ты потерял? — спросил я тихо, боясь вывести его из состояния транса, в которое он погрузился.
— Жену и дочь. Обе умерли при родах.
У меня до боли сжалось сердце. Джорджо был смертельно ранен.
— Не говори этого Каролине, — вдруг произнес он, подняв на меня глаза. — Я не хочу делиться с ней моими страхами. Не все умирают при родах. Спасибо небу.
— Ты очень ее любил?
— Да.
Но тут меня будто током ударило, когда я вспомнил совсем другой рассказ, услышанный от Иоланды!
— Это давно случилось?
— Да, тринадцать лет назад, — ответил он мрачно.
— И с тех пор, ты так и не забыл ее?
— Я никогда ее не забуду… — произнес Джорджо медленно, снова будто погружаясь в транс. — Тем не менее, однажды я встретил женщину, которую смог полюбить. — Он грустно улыбнулся. — Она чем-то похожа на мою жену. Я в самом деле люблю ее… — Он дернулся и испуганно посмотрел на меня. — Любил. Потому что мы расстались больше года назад.
Вот и подтверждение рассказа Иоланды. А также моих сомнений. Он все еще любил ту женщину, с которой расстался. В его глазах все очень ясно было написано. Они горели тем волшебным огнем, каким горят глаза безгранично влюбленного. Так горели глаза Иоланды и Дамиано, когда они обменивались клятвами перед святым отцом. И почти так же горели глаза Каролины, когда она говорила о Джорджо. Который никогда взаимно не смотрел с таким огнем на мою дочь.
— Но почему вы расстались? — поинтересовался я осторожно, понимая, что мои расспросы довольно бестактны: я никто ему, чтобы открывать мне душу. Но Джорджо все же делал это, возможно, хотел, чтобы я понял его и начал доверять.
 
— Она оставила меня. Она жаждала иметь семью, детей. А я никогда даже не заводил об этом речь. Она ждала долгих пять лет…
— Но почему же ты… не предложил ей выйти замуж, если говоришь, что любил ее? — Я действительно был в замешательстве.
— Свадьба обычно приводит к появлению детей. А я боюсь… Панически боюсь иметь детей, понимаешь? — Он так отчаянно и пронзительно посмотрел мне в глаза, что у меня душа сжалась от сострадания. Да, теперь я понял, к чему он клонит: после той трагедии он панически боялся ее повторения.
— Но ведь ты сам сказал, что не все умирают во время родов… — напомнил я мягко.
— Это сильнее меня… Можешь считать это глупой фобией, — бросил он и будто снова закрылся в своей скорлупе, сотканной из боли.
Какой абсурд! Нет, я понимал прекрасно его чувства. Абсурд, что та далекая травма из прошлого лишала его настоящего счастья, практически лишала будущего.
— Фобия не может быть глупой… — проговорил я задумчиво. — Тут можно только посочувствовать и попытаться помочь.
Джорджо молчал, стеклянным взором рассматривая стоящий перед ним бокал. А я задавался вопросом, как ему помочь? Ситуация теперь была мне более или менее ясна. Он закрылся в своем страдании и смирился с тем, что его бросила та, которую он любил. Джорджо не находил в себе смелости еще раз рискнуть, хотя вряд ли речь шла о риске. Наверняка его любимая женщина родила бы ребенка без каких-либо проблем, и они оба были бы счастливы. Но он выбрал другой путь: позволил любимой женщине пойти своей дорогой и быть счастливой без него, раз уж он не а состоянии побороть свою фобию. А Каролина? Каролина лишь временное пристанище, потому что пока ей в самом деле рано думать о детях. Может быть, в итоге Джорджо привяжется к ней, но если не найдет в себе силы побороть страх, то они тоже расстанутся.
Самое правильное для Джорджо было бы вернуться к любимой женщине и быть счастливым…
— Ты никогда не рассказывал свое возлюбленной о прошлом?
— Нет.
— Почему?
— Она не поняла бы. Или испугалась бы, — ответил он категорично. Эта необъяснимая уверенность меня возмутила, но я не обнаружил своих эмоций. Джорджо доверился мне, и я должен был вести себя с ним очень тактично.
— Вместо того, чтобы вдвоем поискать выход из ситуации, ты предпочел сказать, что не хочешь жениться и иметь детей… — произнес я полуутвердительно, предоставляя ему возможность при желании не отвечать.
— Этого я ей не говорил. Я вообще не говорил на эту тему. И она, не дождавшись, ушла.
— Вот так просто? — недоверчиво уточнил я.
— Да, вот так просто. Может, она не любила меня достаточно…
Я молчал. Мне жизненно необходимо убедить Джорджо встретиться с этой женщиной и рассказать правду. Если она уже замужем или даже просто нашла другого, забыла его окончательно, то историю можно считать законченной. Но пока остается возможность вернуться к ней, у моей дочери вообще нет шансов, и вся эта история любви с Джорджо станет для нее огромным разочарованием! От ее сердца останутся одни осколки, если однажды Джорджо встретит свою возлюбленную, которую любил до сих пор. Я был уверен в этом.
— Ты все еще любишь ее, ведь правда? — Я пытливо заглянул в его глаза.
— Нет. Мы расстались. Забыто, — ответил Джорджо, будто отрезая. — Я рассказал тебе все это, чтобы ты понял, что я не stronzo, который играет с твоей дочерью. Что я умею любить…
— А если Каролина захочет родить от тебя ребенка? Оставишь и ее тоже? — Я просто не мог скрыть иронию.
 
Джорджо тяжело вздохнул. Потом произнес угрюмо:
— Каролина не из тех, кто бредит детьми и семьей. Не сейчас, по крайней мере. А загадывать, что будет лет через десять, я не собираюсь. Жизнь слишком непредсказуемая, чтобы строить долгосрочные планы. Я живу здесь и сейчас.