Дознание в Риге

Горемыкин покосился на Зволянского. Тот молча кивнул.
– Ну, на усмотрение директора департамента.
– Конечно, разрешаю, – развел руками Сергей Эрастович. – После всего сделанного, да за свой счет… Даю десять дней.
– Плюс дорога, – просительно сказал Лыков.
– Плюс дорога.
Алексей шел домой и радовался. Весна в Петербурге! А на Ветлуге, поди, еще снег лежит под елками. Утки давно прилетели. Они с Титусом отведут душу. Яан открыл новую тягу вальдшнепов, прямо за вторым кордоном. Сильная тяга. Надо сходить, пострелять. Как там Яша? По времени, должен был уже закончить печальные свои дела и вернуться. Неужели сразу к себе проехал, не заглянул?
Он ошибся. Едва переступив порог, сыщик услышал голос Титуса. Тот восседал в гостиной и гонял с Варенькой чаи с наливками. Вид у приятеля был невеселый, и у Лыкова кольнуло сердце. Что-то случилось, но что?
Алексей налил и себе чаю, а потом отвел управляющего в кабинет.
– Рассказывай.
– Заметно?
– Да. Что у тебя стряслось?
– Язеп не сам умер.
– Так…
– Его убили.
– Кто? И за что?
– Не знаю. Но смерть брата была насильственной. Сам видел раны в груди, когда осматривал тело в секционной камере [17].
– Что говорит полиция?
– Полиция лишь отмахивается.
– Почему?
– Язеп был жулик. Хорошо им всем знакомый, и в тюрьме сидел, и под следствием бывал.
– А что, жуликов уже можно резать безнаказанно? – вскипел Лыков, увидев, как трудно далось другу его признание.
– В Риге, выходит, можно.
– Что ты говоришь?! Давай их тряхнем, заставим открыть дознание.
– Чем ты их заставишь? – грустно возразил Титус. – Я уж и так, и эдак. Деньги предлагал. Говорят: а и черт бы с ним! Вор у вора дубинку украл. Нам только легче будет.
– Ты же сыщик, хоть и бывший. Таких еще поискать. Начни собственное дознание.
– Да я попробовал.
Алексей насторожился. Что-то в глазах товарища ему совсем не понравилось.
– И что?
– Начал ходить и расспрашивать. Но подошли на улице трое. Показали ножи. И велели убираться домой и больше никогда не возвращаться.
– Та-а-ак…
Надворный советник машинально отхлебнул чаю, посмотрел в окно. Потом решился:
– Тебе нужна помощь?
– Я… виноват перед братом.
– В чем?
– В том, что бросил его. Махнул на него рукой, как на пропащего. Не писал, не хотел встречаться. Презирал в душе…
Титус вздрогнул, весь сжался, но взял себя в руки:
– А теперь его нет в живых. И ничего уже не исправить, не вернуть. Я третью ночь не сплю, все с ним разговариваю.
Лыков скреб ногтем столешницу и думал. Накрылась охота! И плоты, возможно, спустят без начальственного глаза. Четыре года назад они с Титусом попали в Туркестан, приехали продавать лыковский лес. И там вляпались в такое, что едва уцелели [18]. Яан рисковал жизнью, его чуть не зарезали, а пуля оконтузила руку, до сих пор болит. За его, Алексея, барыши рисковал. Как теперь ему в ответ не помочь?
– Я получил отпуск на две недели считая дорогу. Хотел в Варнавин скататься.
Титус поднял голову:
– И что?
– Поехали завтра в Ригу!
 
Глава 2. Рига осаживает гостей
 
Но выехать им удалось лишь вечером. С утра Алексей пошел к Зволянскому, объяснил ему ситуацию и спросил:
– Кто сейчас там полицмейстером?
– Считай, что никто, – огорошил его действительный статский советник.
– Это как?
– Третий год уже исправляют должность, и все разные люди. С января был Лодыженский, потом его турнули, поставили Войтова.
– А кто такой Войтов?
– Помощник полицмейстера, надворный советник. Но он пустое место. Ему тоже уже ищут замену.
– Хм. А кто губернатор Лифляндской губернии?
– Генерального штаба генерал-майор Суровцев. Молодой – всего на год старше тебя.
– Ты с ним знаком?
– Видел один раз в кабинете у Ивана Логгиновича.
– Значит, об одолжении попросить не можешь?
– Нет. Это будет неправильно понято.
– Ну, если он Генерального штаба, стало быть, его знает полковник Таубе, – успокоил сам себя Алексей. – Пойду к барончику.
– Сходи, – усмехнулся Зволянский. – Но учти, две недели отпуска уже начались!
Не тратя времени даром, Лыков отправился в Военное министерство. Там теперь были новые порядки. Ванновского отставили. Вместе с ним убрали и генерал-адъютанта Обручева, много сделавшего для становления военной разведки. Новым министром был назначен начальник Закаспийской области генерал-лейтенант Куропаткин. Некоторые чины министерства приуныли и стали искать строевые должности. Но Таубе лишь укрепил свое положение. Он служил вместе с Куропаткиным под началом Скобелева – и в Турецкой Болгарии, и в Средней Азии. Оба хорошо знали Восток и поднаторели в интригах с англичанами. Военно-ученый комитет получил новое направление: меньше науки, больше разведки.
Виктор не виделся с товарищем с Пасхи и обрадовался ему:
– Ну наконец-то! Я телефонировал Варваре, а она отвечает все время одно и то же: ты в командировке. Загоняли сивку!
– Я снова уезжаю, на этот раз в Ригу, – ответил сыщик. – Скажи, ты знаком с Суровцевым?
– Владимиром Дмитриевичем?
– Ну с лифляндским губернатором.
– Я о нем и говорю. Хороший офицер, умный. Мы вместе против турок воевали.
– Можешь дать к нему рекомендательное письмо?
– Могу. И он не отмахнется, а действительно подсобит. Но зачем?
– Титус попал в переплет.
Барон отложил бумаги, подпер кулаком красивую голову и приготовился слушать.
– У него, как выяснилось, был старший брат Язеп, – начал Алексей. – Я и не знал о нем никогда, Яков не рассказывал. А неделю назад отпросился у меня в Ригу, на похороны брата. Я, конечно, отпустил. Вчера он вернулся и говорит: Язепа убили! Но полиция не хочет вести полноценное дознание.
– Почему?
– Брат, оказывается, был жуликом. И сыщики лишь обрадовались его смерти. Мол, и черт с ним, воздух чище стал.
– То есть надо заставить тамошних лекоков рыть землю как следует?
– Да. И держать нас в курсе дела. Якова как ближайшего родственника, а меня как сыщика. Который не даст себя обмануть, а при хороших отношениях и поможет рижскому сыскному отделению.
– Думаю, что просьба твоя корректна и я могу передать ее губернатору, – ответил Виктор. – Посиди пять минут, я сочиню письмо.
В итоге друзья выехали в Лифляндию с бумагой на имя начальника губернии. На вокзал они явились загодя, чтобы сесть вместе. Спальные места в русских вагонах до сих пор не нумеровались, дороги лишь собирались ввести это новшество.
Путь на Ригу лежал через Псков, с пересадкой там в другой поезд. Путешественники сошли на дебаркадер Двинского вокзала через тридцать часов. Погода в городе оказалась не чета петербургской. Голубое, совсем весеннее небо, деревья в дымке первой зелени… Красота!
Управление полиции находилось на Театральном бульваре, прямо напротив вокзала. Но сначала надо было заселиться. Титус, как знаток местных обстоятельств, велел извозчику доставить их на Сарайную улицу.
– Яша, я только что из Варшавы, там есть улицы Гнойная и Волчья. Но мне не пришло бы в голову отправить тебя туда, – стал брюзжать Лыков. – Неужели нет чего получше? Сарайная, поди, на окраине, посреди балаганов? Давай не будем экономить, я угощаю.
– Привыкай, Леша, – усмехнулся Титус. – В Риге надо быть местным, чтобы разбираться. Слушайся меня во всем. А Сарайная улица находится в самом центре Старого города, возле зданий обеих Гильдий. Гостиница «Центральная», в которую мы едем, – одна из лучших в городе. И вовсе не дешевая: три рубля в день за номер.
– Вот так цены! – охнул богач Лыков. – Нет ли чего попроще?
– Осмотримся и переедем в номера. К Доммерстерну на Мариинскую, или к Гаазе на Театральный, поближе к полиции.