Авиатор: назад в СССР 14 (СИ)

Камеру, которую устанавливали в кабине, сняли. А плёнку передали организаторам. Таков был уговор с журналистами.
Мы с Белкиным ждали Олега около минивэна, а Самсонов общался с кем-то из организаторов.
— На кадрах ничего не будет видно, как ты спасал машину? — спросил у меня Белкин.
— Нет. Там же снималось лицо.
— Движок под замену, товарищ генеральный, — подошёл к нам один из инженеров.
— Само собой. Заглушки поставили, чтоб видно не было? — спросил Анатолий Ростиславович.
— Конечно.
Инженер убежал, а Белкин достал платок, чтобы утереть взмокший лоб.
— Большая пресс-конференция на сегодня была запланирована. Сразу после выступления американцев. Они выступили, а тут и наш пилотаж. Пришлось организаторам немного сдвинуть начало, — сказал Анатолий Ростиславович.
— И кто-то очень сильно обиделся? — улыбнулся я.
Белкин постарался быть серьёзным, но у него это не получилось. Видно было, что он рад.
— Эх! «Колокол» прозвучал над Европой, и «Кобру» увидели все, — сказал генеральный конструктор и одобрительно похлопал меня по плечу.
Су-27 Олега произвёл посадку, а гром аплодисментов не стихал до момента, пока он не освободил полосу.
— Невероятное выступление советских пилотов! Вив ля Руси! — прозвучал голос анонсера.
Мимо нашей стояки прошли два человека в парадной форме ВМС США. Выражение лиц недовольное, и голову они предпочли быстро отвернуть в другую сторону.
На душе стало гораздо лучше. Плевать, что нам выскажут деятели из министерства, чьи планы не совпали с нашими. «Вив ля Руси!» прозвучало в Ле Бурже именно после сегодняшнего выступления. Овации и восхищение зрителей были не показными. Как и недовольство конкурентов.
Олег уже заруливал на стоянку, а к нам только-только примчался помощник Паклина.
— Борис Николаевич рвёт и мечет! Там прессы ужас как много! Внимание колоссальное! — хватался помощник за голову.
Рядом с нами появился и переводчик Кирилл. Он поздравил с отличным выступлением.
— Признаюсь, никогда не видел такого пилотажа. В сравнении с американцами, у вас ощутимое преимущество, — сказал Кирилл, пока помощник Паклин продолжал пытаться оторвать себе клок волос.
— Спасибо. А чего этот человек такой нервный? — спросил я.
— Всё просто — журналисты ждут тебя и Печку. Вас нет. А было запланировано, что за одним столом сядут американская делегация и наша.
— Странно, а ведь нам не говорили присутствовать на этом «заседании», — посмеялся я.
— Правильно, потому что вас там и не должно было быть. А теперь журналисты не хотят видеть улыбающегося Морозова и коллегу Печки. Вот и задают вопросы неудобные. И Чубову пришлось пообещать, что скоро вы прибудете, — сказал Кирилл.
— Свобода слова и средств массовой информации, — ответил я
Как только Олег освободился, нас доставили в центральный павильон. Пресс-конференция шла полным ходом. За длинным столом с микрофонами и бутылками минеральной воды сидел целый бомонд — Чубов и руководитель американской делегации, Паклин и представители фирм Локхид и Макдонелл. И ещё много кого, в том числе и мой «старый знакомый», господин Дейн. Только мы вошли в зал, как весь фокус сместился в нашу сторону.
— Друзья, генеральные конструкторы наших фирм, товарищи Белкин и Самсонов. И конечно же, их лётчики! — громко произнёс в микрофон Паклин.
Аплодисменты были бурные, а многие и вовсе встали, чтобы нас поприветствовать. Внутри радостно, что настолько сильно всем понравилось выступление.
— Спасибо! Всем большое спасибо! Присаживайтесь и задавайте вопросы, — сказал Паклин.
Мы заняли указанные Борисом Николаевичем места. Только я подошёл к своему стулу, как ко мне подлетел Чубов и… приобнял за плечи. А улыбался он так, будто увидел своего тестя.
— Спасибо за работу, товарищи! Большое спасибо, — благодарил он, обнимая каждого из нас.
Олега слегка перекосило от таких наигранных эмоций со стороны Егора Алексеевича. Он не сразу потом сел на стул, таково было его удивление.
— Меня будто перегрузкой прижало сейчас, — шепнул мне Печка.
 
Паклин попросил тишины, и слово взял Чубов.
— Товарищи журналисты, сегодня вам были продемонстрированы некоторые возможности наших истребителей. Но это лишь малая доля, что мы вам можем показать. Поэтому, делайте выводы о качестве наших самолётов, — произнёс Егор Алексеевич, и к нему сразу обратились с вопросами.
— Господин Чубов, а как родилась идея сегодняшнего показа? Утренняя пробежка, интервью перед вылетом, камера в кабине самолёта…
Чем больше называл журналист моментов, которые сегодня были освещены, тем сильнее Егор Алексеевич сжимал свою перьевую ручку. Его кулаки с каждой секундой белели.
Ещё хуже было Паклину. Он не успевал утирать виски от пота, хотя в помещении прекрасно работали кондиционеры.
— Так как родилась эта идея? — настойчиво повторил вопрос журналист.
— Нашей делегации была поставлена задача показать технику Советского Союза на высшем уровне. Показать, что железный занавес рушится, а наше общество перестраивается. Новые люди, новые лица СССР сегодня были вам представлены, — ответил Чубов, поправляя галстук.
— И вы тоже знаете французский, как и месье Родин?
Этот вопрос поставил Егора Алексеевича в тупик. Ситуацию разрядил Паклин, который передал слово мне и Олегу. В этот раз я решил не выпячиваться, а отвечать на русском.
— Месье Печка, вы и ваш коллега в потрясающей спортивной форме. Как вам это удаётся? Специальная диета или программа тренировок.
Западные журналисты не могли пройти мимо таких вопросов
— Диета называется «домашняя еда». А спортивная форма набирается нами в лётном училище. И всю жизнь потом просто поддерживается, — ответил Олег.
Вопросы продолжались на разные темы. Одного из журналистов заинтересовал вопрос о конкуренции между КБ Сухого и МиГ.
— Две величайших фирмы производят истребители. Ведь это весьма затратно. Не было ли желания у ваших фирм объединиться? — задал журналист вопрос Белкину и Самсонову.
— Желания не было. Существование двух конструкторских бюро даёт нам возможность конкурировать внутри страны… — начал отвечать Белкин, но его перебил другой журналист.
— Но в условиях начинающихся реформ в вашей стране предполагается определённый кризис, не так ли?
— Не понимаю, о чём вы. В нашей стране нет кризиса и не предвидится, — поспешил ответить Чубов.
Как-то ещё рано для подобных вопросов. В стране кризис ожидается, но несколько позже. Пока ещё полки магазинов полны и нет карточной системы. Журналисты сильно наседают.
— Если нет, это хорошо. И всё же, если вы объедините КБ МиГ и Сухого, то столько денег для вашего народа сэкономите, — вступил в беседу один из сидящих за столом.
Это своё мнение высказал господин Дейн. Вот уж у кого большое желание нам нагадить.
— Конкуренция — это тоже своего рода спор. А в нём всегда рождается истина. Вот и нам с Анатолием Ростиславовичем удаётся в нашей борьбе за первенство лучшего КБ производить лучшие самолёты в мире, — ответил Самсонов и протянул руку Белкину, который её крепко пожал.
В зале громко зааплодировали, а Дейн иронично улыбнулся. Даже через весь стол был виден его надменный взгляд.
— Вы называете копирование конкуренцией? — продолжил он задавать вопросы.
Для журналистов спор двух противоборствующих стран, ещё и сидящих за одним столом, равносильно сенсации. Похоже, что после сегодняшнего показа всем стало очевидно, что у американцев нет заявленного преимущества перед нами.
— Мистер Чубов, вы что можете ответить? — спросил Джордж Дейн.
— Приятно и весьма интересно, что представитель американской фирмы интересуется жизненно важными для нас вопросами, — сказал Егор Алексеевич, уходя от конфликта.
— А что может ответить на этот счёт мистер Родин? — опять поинтересовался Дейн.
Ко мне нагнулся Паклин и начал шептать.
— Промолчите. Мы не ищем конфликта.