Авиатор: назад в СССР 14 (СИ)

Белоснежная улыбка, сдвинутая набок чёрная пилотка с гербом Ливии, а вокруг дети. Такой портрет лидера страны рисовали местные СМИ. Много чего плохого говорили про Муаммара Каддафи или, как его прозвали наши специалисты в Ливии, «Мухомор». Лично с ним не общался, поэтому выводов сделать не могу.
— Засмотрелись? — нарушил молчание Бурченко, указывая на фото ливийского лидера.
— Он не так плох, как о нём думают, верно? — спросил я.
— Трудно сказать. Нам с ним ещё работать. Для своей страны он делает всё. Страна была отсталой, а сейчас имеет едва ли не самую большую армию в Африке. А денежное состояние? Зарплата рядового в армии Ливии 230 динаров, а наш полковник в этой же стране получает 70.
— Я сомневаюсь, что за нашего специалиста Ливия ничего не платит Советскому Союзу.
— Платят валютой, но это не тема для нашего разговора, — сменил тему Бурченко.
Лучше бы он объяснил, зачем нужна была эта подстава с приказом. Хотя, сомневаюсь в его чистосердечном признании.
Несколько минут спустя, Андрей Викторович свернул газету и подсел рядом.
— Вы даже не спросите о новом задании?
— Нет. Зачем? В очередной раз проверить крепость наших… нервов? Они у нас крепкие, — ответил я.
— Будет вам, Родин! Вы решили, что я вас подставлю? Вы собьёте кого-то из американцев. В Москве я расскажу о ваших действиях и сделаю вид, что вы действовали самостоятельно. Так вы думали?
Сам же всё рассказал. И сомнений в том, чтобы он вот так и поступил бы, у меня нет.
— Я своих не бросаю, Сергей. И в обиду не дам, — похлопал он меня по плечу и протянул руку.
И он думает, я поверил в такие «высокие» слова⁈ Руку пожму, но не более того.
— Я вам всё сказал, Андрей Викторович. Ни пилотаж, ни разведок, ни демонстративных действий.
— Значит, вы отказываетесь выполнить письменное указание из Москвы? — ехидно улыбнулся Бурченко.
Похоже, оно есть, но удостовериться по прилёту нужно. Какие могут быть гости на корабле? В любую минуту 6й флот снова нанесёт удар по Джамахирии.
Как раз я или кто-то другой окажутся между американским молотом и ливийской наковальней.
— Посмотрим… на ваше письменное указание. Кто эти гости?
— Пока не знаю, — тут же выдал Бурченко.
Врёт и не краснеет.
— А когда?
— Тоже не известно.
Снова врёт. За минуту, четыре раза солгать — уровень! Да так, что любой другой бы поверил в искренность.
— Что за пилотаж? На чём, предварительная программа и что именно нужно показать? Мы можем просто пролететь над палубой и будет смотреться не менее эффектно.
— А над палубой «Карла Винсона» сможете? — вопросительно выгнул бровь Бурченко.
Как маленький! Играть со мной пытается, но пока всё «в штангу».
— Я серьёзно спросил.
— Показ должен предусматривать демонстрацию лётных и манёвренных характеристик.
Тогда всё ясно! Похоже, что Бурченко решил разложить передо мной «хлебные крошки» из намёков на прибывающих гостей. А точнее гостя.
В смотровое окно в двери Ка-27 показался силуэт нашего авианосца. Лётчик довернул вертолёт на посадочный курс и начал выполнять заход.
Пара минут и колёса шасси Ка-27 коснулись палубы. В душе появилось ощущение, что вернулся домой. Пускай до родных берегов далеко, но за эти месяцы я немного «породнился» с авианесущим крейсером.
Оказавшись на палубе, присел на одно колено, чтобы завязать шнурки на кроссовках «Ромика». Не такая большая активность сейчас по вылетам. Смотрю на площадки и вижу только два готовых к вылету Су-27К. Ещё два свободных места «караулят» техники МиГ-29К. Похоже, их боевые машины ушли на задачу.
Я выпрямился. Морской ветер приятно обдувал лицо. Смесь солёного бриза и керосина в эту секунду для меня приятнее, чем запахи парфюма. Только аромат волос моей жены может пахнуть лучше.
Бело-синий флаг с красной звездой, серпом и молотом возвышается над надстройкой корабля. По-прежнему он гордо развивается на гафеле.
— Засмотрелся? — спросил меня Морозов, подошедший сбоку.
— Ты второй за сегодня, кого интересует, куда я смотрю.
— А первый был Бурченко? — весело сказал позади меня Белевский.
 
— Он, — ответил я, смотря на удаляющегося к надстройке Андрея Викторовича.
После моего рассказа о беседе с Бурченко в вертолёте, у ребят появился энтузиазм. Что сказать, слетать на пилотаж и выполнить несколько фигур каждому хочется.
А вот когда я назвал предполагаемого гостя, все немножко обалдели.
— Мухомор? Чего это ему здесь делать? — спросил Морозов, когда мы вошли в надстройку.
— Вспомни, ливийцы хотят купить МиГ-29. В отражении удара американцев мы показали эффективность наших самолётов. Каддафи уже напели про их «непобедимость». Вот он и хочет сам убедиться.
— Заодно и нас отблагодарить, — добавил Тутонин.
Мысль Вити не нашла поддержки у остальных. Зато я бы не сбрасывал и такое развитие событий. Всё же, наша группа и вся 5я оперативная эскадра помогла в отражении воздушного нападения на страну.
Дерзкая и продуманная операция американцев своих целей не достигла.
Сбросив в каюте вещи, я пошёл к Реброву. Хотелось мне узнать подробности выполнения задачи. Подойдя к кабинету, где у нас проходили предполётные указания, я толкнул дверь и попал в сонное царство.
Воздух в помещении был спёртый. Видно, что давно спят наши коллеги. Борзов, который сидел на первой парте, откинулся назад в кресле, а его наколенный планшет раскачивался на, вытянутой в сторону, руке.
За столами спали и другие лётчики авиагруппы. Кто-то скукожился в кресле, а у кого-то получилось поместиться на столе. И никто не шелохнулся, когда я вошёл. Вот же умаялись за ночь!
Сам Гелий Вольфрамович, сняв снаряжение и куртку комбинезона, спал на стуле. Ноги у него лежали на столе, а голова наклонена вперёд. Ну и как финальный штрих — слюна свисала у одного лётчика изо рта.
Похоже, что Реброву просто забыли сказать «Отбой».
— Товарищ полковник, — коснулся я плеча Реброва, и тот мигом вскочил на ноги.
— Полундра! Живо на вылет! Интервал минута между парами. В парах взлёт по одному по отрыву! — прокричал Вольфрамович.
Все остальные тоже проснулись и начали продвигаться к двери.
— Нет! Никаких вылетов, Гелий Вольфрамович. Просто я поздороваться зашёл.
В первую же секунду на меня все лётчики смотрели с непониманием. Ребров прокашлялся и подал команду «Отставить».
— Если честно, мы уже вас не ждали, — сказал Вольфрамович, приветствуя меня.
— Ночью всё закончилось. Попотеть пришлось, но ничего особого.
Остальные лётчики одобрительно загудели. Каждый попытался рассказать о своих впечатлениях.
Вольфрамович вышел на связь с командиром корабля. Тот ему объяснил, что тревогу сняли час назад. Сейчас выполняются только полёты по маршруту разведки.
— Почему раньше не предупредили? Я жду, спать не ложусь. В моём возрасте уже надо режим дня соблюдать. За холестерином следить. А, ты сам уснул. Ну понятно. Ладно, отбой! — сказал Вольфрамович и повесил трубку. — Свободны, голуби! Всем спокойной ночи! Кого увижу в коридоре, принудительно отправлю спать.
— Это как? — поинтересовался один из лётчиков.
— С Тимуром Автандиловичем в спарринг поставлю. Полный контакт!
В мастерстве Апакидзе на татами никто не сомневался. Он там любого мог затаскать до изнеможения.
Я встретился взглядом с Ветровым. Выглядит он бодро. Никаких намёков на проблемы.
Как только все вышли из кабинета, Ребров продолжил.
— Съели мы этих матрасников. Гоняли их от Мальты до Крита. Огрызались они здорово, но нам это и надо было. Управление они потеряли полностью.
— А как перехватили Е-3А? — спросил я.
— Да это опять два сорванца! Научили на свою голову Борзова и Ветрова. На предельно-малой высоте прошли через весь походный строй авианосной группы «Америка». Потом сделали «горку» и чуть было не снесли этот сарай с локатором.
— И что АВАКС?
— Смылся. И прикрытие своё забрал с собой. Ты давай им больше ничего такого не показывай. А то они так убьются.