Таверна "Перекрёсток" (СИ)

— Я буду рада, если ты будешь выступать здесь, — нарушила тишину лира Норе и, поднявшись из-за стола, вышла на улицу, подняв лицо к небу. Вечерний ветер остудил разгорячённую кожу, мурашки постепенно утихли, а слова ещё звучали внутри, заставляя тосковать о тех, что встретились так поздно, но сквозь года пронесли свою любовь. Будут ли и у неё однажды такие чувства?
Но ветер молчал, тихо шелестя травами, обнимая за плечи лёгкими порывами, играя с прядями серебристых волос, будто не хотел нарушать момент, что оседал в душе отзвучавшей мелодией.
  
Глава 16. Когда зажигают звёзды
 
Как не стремился Кейден пойти за ней, успокоить, но знал, что делать этого не должен. Бард исполняет легенду и покидает гостей — таково негласное правило. Тайком утирающая слёзы Эймера, проводила лира в комнату сразу рядом с лестницей, обычно в таких и живут музыканты, чтобы быстро спуститься и так же скоро исчезнуть, пока не отзвучали последние эмоции, вызванные его балладой. Он оставил Ветту одну сейчас, чтобы поговорить позже.
Легенда о крохотном цветке, растущем лишь у небольших лесных прудов, полюбилась ему давно. Возможно, то было совпадением, но в тот год, когда он её услышал, он получил первое письмо от лиры Норе. Его всегда подкупала её мудрость и ответственность, с какой горячностью она отстаивала свою точку зрения, в то же время какие-то обычные мелочи описывая как нечто удивительное. Так, что хотелось и самому попробовать найти первый весенний цветок, забраться в старый грот неподалёку от её дома, он словно видел его её глазами — так живо и легко Ветта описывала чудо природы. С каждым письмом заставляя его чувствовать себя живым, замечать то, чего в спешке не видел раньше.
Освободив хвост, лир Сел чуть не свалился блаженным кулём на кровать: какое это было счастье — снова иметь пять конечностей! Но вместо этого решил полюбоваться ещё на ночной пейзаж за окном из цветной мозаики, о чём вскоре пожалел.
Элеон нашёл Ветту у коновязи, та делала вид, что проведывает лошадок, а сама всё не могла заставить себя вернуться. Эймера уже вполне освоилась и могла справляться без неё, а уж вдвоём с Амрэлем они и горы свернуть могли. Сердце лиры только радовалось о том, что человеческая девушка встретила свою судьбу. По тем взглядам, что бросала она на эльфа, когда тот не видит, легко читалась сильнейшая привязанность и неисчерпаемая нежность. Впрочем, мастер животных не отставал, ненавязчиво приучая Эймеру к себе, боясь испугать или проявить чрезмерное внимание. И это давало свои плоды: непривычная к ласке девушка постепенно раскрывалась, уже не шарахаясь от лиры Норе с её желанием обнять весь мир.
— Я возвращаюсь в лес, — мастер дерева встал рядом с лирой, заложив руки за спину, прервав её мысли. — Моя работа в таверне завершена. Мы проверили чертежи, всё сделано, как планировали. Заклинания обновлены и прослужат, возможно, пару поколений, если их иногда проверять — дольше.
— Ты больше не вернёшься? — Ветта вздрогнула. Она уже привыкла к мастеру дерева, который, как и Амрэль, был рядом с первых дней, став каким-то по-своему родным.
— Почему? — искренне изумился эльф. — Я с удовольствием буду бывать здесь, как друг, если ты этого хочешь.
— Хочу, — лира утёрла последние слёзы и радостно улыбнулась мастеру. — Тебе здесь будут рады в любое время. Ты, Амрэль, Эймера — самые замечательные друзья, какие у меня только были!
— Обнимешь? — хитро подмигнул Элеон.
Рассмеявшись в ответ, Ветта прильнула в раскрытые ей объятья. Хотелось, чтобы этот миг не заканчивался: рядом с этими эльфами она словно обрела дом и семью в том виде, какими они должны быть. Понимание, поддержка, возможность быть собой были так естественны, что Ветте иногда хотелось прокричать на весь мир, как же это здорово!
Чмокнув непоседу-аммилису между ушей, Элеон отстранился, задумчиво улыбаясь:
— Возможно, я придумаю что-то ещё, чего не хватает этой таверне. Как насчёт маленькой оранжереи для цветов или небольшой библиотеки?
 
— Так и скажи, что ты ищешь повод не возвращаться в лес, — Ветта отпустила Элеона, поправив прядь. — Я обещаю подумать, что бы ещё хотела здесь видеть.
— А я принесу чертежи оранжереи через пару дней, посмотрим, где её лучше поставить, тогда не придётся искать редкие цветы в лесу, сможешь выращивать их у себя, а саженцами мой народ обеспечит.
— Элеон, вы уже столько сделали для меня, для таверны, я действительно не знаю, как отблагодарить за всё это…
— Если это делает тебя счастливой и возвращает к жизни «Перекрёсток», я готов помогать в любых начинаниях, — ещё раз улыбнувшись, мастер дерева попрощался и, напевая что-то бодрое, отправился домой в одиночестве. Амрэль впервые за последние дни не пошёл с ним, а остальные ушли немного раньше.
Ветта вернулась в трапезную залу, убедилась, что все постояльцы устроены, а на кухне прибрано, и отправилась к себе. Арк с супругой уже спали: из-за стенки был едва слышен храп огра — эльфы постарались и с тем, чтобы постояльцам не мешали звуки других жильцов. Умывшись и переодевшись в ночную рубашку, лира Норе блаженно растянулась в кровати. Самой настоящей, с милым балдахином нежно розового оттенка, такими же подушками и одеялом.
Загадочный бард и его песня всё ещё заставляли, что-то дрожать внутри. Легенда была такой грустной, полной невыразимой горечи, но дарила надежду, что перед настоящей любовью даже обстоятельства бессильны. Ветта мечтала о таком чувстве. На миг она представила, если бы не сбежала и согласилась на союз с Кейденом Селом, какими могли бы быть их отношения? Аммилисы всегда так ответственно относились к заключаемым союзам и так трепетно к своим наречённым, что Ветте всё это казалось иногда похожей на добрую сказку. Но от своих родителей лира никогда не получала того, что видела в других семьях, может, поэтому она сомневалась, что чувства между ней и Кейденом возможны?
Она не знала, что наречённый совсем близко и мучается теми же мыслями. Увидев в окно, выходящее на коновязь, как Ветта обнимает эльфа, лир Сел почувствовал укол горечи: настолько естественно они смотрелись рядом, Ветта будто всегда была здесь. Милая, озорная, она могла бы обрести в этом эльфе твёрдую поддержку… А что может дать ей Кейден, кроме возвращения в норные жилища и статуса его супруги? Лир отпустил тюль, когда Ветта вернулась в таверну, и забрался под одеяло, сжавшись в клубок и обернувшись хвостом. Он обязательно придумает хоть что-то и не отдаст Ветту никакому эльфу!
  
Глава 17. Если эльф в тебя влюбился
 
— Мера, — стоило только всем скрыться в своих комнатах, приходить в себя после пропетой легенды, эльф постучал в окно возлюбленной. — Идём.
Девушка не заставила себя ждать. Уже через мгновение щёлкнул замок на оконной раме, и Эймера храбро перелезла через подоконник, чтобы тут же быть пойманной в объятья. Она и мечтать не смела, что не только однажды встретит кого-то из прекраснейшего народа, но и окажется приглашённой им на свидание! Смущаясь, как маков цвет, Эймера с радостью приняла протянутую ей ладонь и последовала за Амрэлем. Кто бы мог подумать, что обмен краткими взглядами, случайные прикосновения, нежные поцелуи её ладошек, вдруг перерастут во что-то большее? Эймера простая смертная, бесприданница, выкупленная и получившая вольную от изумительной аммилисы, и вдруг гуляет в сгустившихся сумерках по ночному лесу. А рядом пляшут приманенные мастером животных светлячки, освещая лесную тропу. И Амрэль считает её настолько близкой, что на эльфийский манер сократил её имя до простого Мера, а себя просил называть Рэль, когда они наедине. Девушка никак не могла поверить в сбывшуюся мечту.
 
Трудясь от зари до зари на старой водяной мельнице, таская тяжёлые мешки, вращая малые жернова, когда течение было недостаточным, вспахивая землю старым плугом, забыв о детстве, покое и отдыхе, сейчас она ощущала себя принцессой из старой сказки. Будто всю жизнь Эймера жила подневольной злым чарам, и вот их разрушили…