Мой неидеальный мужчина (СИ)

— Ася, черт! — с губ слетает едва ли не умоляющий рык. С наслаждением зарываюсь языком в ложбинку вздымающейся груди и облизываю один из холмиков, всасывая и покусывая нежную кожу рядом с острым соском, заводясь на максимум от её соблазнительного вида. — Не глупи, я согласен на оральный секс, — перехватываю ладонями за талию, пытаюсь помешать ей опуститься на жаждущий погружения член.
— Не смей меня отталкивать... — её отчаянье обескураживает меня, на мгновение лишает контроля. Ася одним плавным движением опускается до упора, высвобождая на волю сдавленный стон облегчения. Моё тело окатывает огненная волна экстаза.
— Твою же мать! — задыхаюсь, впиваясь в талию мёртвой хваткой, обездвиживаю на себе, чтобы удержать толчок горячего семени к устью уретры. — Что же ты твориш-ш-ш-шь?
— Я люблю тебя...
— А я разве нет, малыш? Ты.., — в растерянности пытаюсь подобрать подходящие слова, обнимая, прижимая к себе и целуя её, — ...сумасшедшая глупышка!
Ася.
— О, Бо-о-о-ж-ж-е..! — запрокидываю голову и закусываю губу, медленно двигаясь на нём. Громкий и протяжный стон вырывается из моей груди. Тело, окутанное тонким чувством удовольствия, дрожит в плену его сильных и умелых рук. Всё, что мне было нужно — его любовь... его прикосновения... его тепло... чувствовать его в себе и знать, что он только мой...
Мой любимый мужчина... Единственный. Родной. Необходимый.
Его волосы на макушке так приятно щекочут ладони. Пропускаю их сквозь пальцы, сжимая с огромным наслаждением.
— Дим-м-м-а-а... — с протяжным стоном вбираю член в себя как можно глубже, плавно и чувственно насаживаясь на него... снова и снова...
— Замри..! — хриплый рык пронзает мой слух. — Не шевелись, прошу, иначе я взорвусь... — протяжно шипит. Лицо Дмитрия напряжено. Несколько вен тотчас пропечатываются у него на лбу. Крепкие руки фиксируют намертво таз, прижимая попу к его каменным бёдрам. Я замираю, едва дыша, наблюдая за эмоциями мужчины. Они завораживают и возбуждают ещё сильнее. От этого внутри всё содрогается, сжимается в тугие пружины и требует разрядки.
По глупости мы сами себя загнали в этот чертов тупик, только теперь сдаваться я не намерена. Чувство пустоты выедает меня изнутри, разрывает в клочья. Впервые в жизни я решилась на серьёзный шаг. Слишком сильно хочу от него ребёнка. За последние несколько дней стала одержима этой мечтой. Уверена — всё у нас получится. Ради нашего будущего я готова рискнуть.
Дима привстаёт и опускает меня спиной на диван. Не торопясь, ленивыми движениями избавляет от намокших трусиков, развязывает узел пояска, разводя в стороны полы халата, и на мгновение замирает, оценивая полупрозрачный кружевной корсет.
— Потрясающе выглядишь, детка...
Скользящий по моему телу голодный, изучающий взгляд, прожигает кожу насквозь. Становится невыносимо жарко, особенно между ног, где нестерпимо полыхает огонь. Я сглатываю, облизывая пересохшие губы, дыхание сбивается. Его пальцы тянутся к налитой груди, не расстёгивая застежки, пробираются под кружево, обводят ареолы и отодвигают чашечки лифа вниз, высвобождая изнывающие по ласке соски вместе с моим приглушённым вскриком. Бесстыдно развожу ноги врозь, приглашая его к себе. Дмитрий, не раздумывая, нависает надо мной, проникая в душу наполненными похотью глазами.
— Останови меня, если я сорвусь... поняла?
Согласно киваю головой, и он, немедля ни секунды, с глухим рыком заполняет меня собой до упора, окончательно сбивая с толку сознание, превращая моё тело в оголенный нерв. Малейшие прикосновения заставляют вздрагивать, будто от ударов тока. Дааа! О, Господи, дааа! Подаюсь бёдрами навстречу, углубляя проникновение, наслаждаясь плавными и неторопливыми толчками. Сердце вот-вот проломает грудную клетку. Губы Дмитрия накрывают тугую вершинку груди, втягивают её, обостряя ощущения настолько, что каждое его движение заставляет закусывать губу и глухо стонать. Горячий язык обжигает набухший сосок, прижимает его к зубам, взрывая во мне бурю эмоций. В исступлении выгибаюсь, хватая ртом воздух. Терпеть эту сладкую пытку становится невыносимо, и я притягиваю его к себе за шею, растворяясь в чувственном поцелуе. То, что он вытворяет со мной, не поддается никакому описанию. Толчок. Ещё один и ещё... Обхватываю ногами его поясницу, срываясь на быстрый ритм. Дима подхватывает его, выбрасывая нас обоих за грань помешательства, и когда лавина удовольствия накрывает меня с головой, я вскрикиваю, погружаясь в экстаз, выгибаюсь под ним, впиваюсь ногтями в спину, раздирая кожу до крови. Захлёбываюсь оргазмом настолько сильным и ярким, что не в силах удержать влагу на глазах. Меня порядком трясёт.
— Ноги, Ася! — с неконтролируемым рычанием смыкает зубы на моём плече. Больно, но, черт возьми, обжигающе приятно. Следующих несколько мощных толчков доводят его до пика. Резкий выпад — и мой живот обжигает горячим потоком семени. Сквозь пелену густого блаженства я срываюсь с небес на землю, разбиваясь вдребезги...
— Прости, малыш... — хмельной, осипший голос звучит рядом с ухом. Дмитрий целует укус и зарывается лицом в изгиб влажной шеи, успокаивая тяжёлое дыхание.
Я все равно не сдамся... когда-нибудь ты поймёшь это сам и у тебя не останется выбора...
  
Глава 13. Замки из хрусталя. 
 
Ася.
— Мама... мамуль, ты спишь?
Просыпаюсь от легких толчков и тихого шёпота над ухом. Сашка, забравшись ко мне на кровать, никак не может улечься и угомониться.
— Уже нет, — отвечаю ему хриплым голосом, растягивая губы в улыбке.
— Папа просил передать тебе поцелуй, я больше не смог терпеть, — касается щеки приятным теплом, вызывая нежные чувства.
Медленно разлепляю веки после сна и замечаю другую половину нашей кровати пустой. На подушке ютится та самая коробка, которую он вчера для меня принёс. От неё струится умопомрачительный цветочный аромат. Грудь мгновенно сдавливает тоской.
— Почему просил? Он уже уехал?
Мысленно хвалю себя за то, что нашла в себе силы перед сном переодеться в пижаму.
— Ага. Сказал, чтобы я вёл себя как мышонок и не шумел.
— Ясно, — разочарованно выдыхаю, но тут же успокаиваюсь, согревая душу мыслью о предстоящем совместном обеде. — Пойдём завтракать, маленький нарушитель порядка? 
— Нет. Я уже поел, только папе не говори, что я тебя нечаянно разбудил, — сын неосознанно облизывается, спускаясь с кровати. Босые ступни, шлёпая по ламинату, берут направление в сторону двери.
— Постой! Что ты поел? Когда поел? Почему не разбудили меня раньше, Саш?
Он останавливается у комода, рассматривая необычную статуэтку слона, выполненную из тёмно-красного дерева.
— Ты так сладко спала, мы не решились тебя будить рано утром, — оборачивается ко мне, возвращая своё внимание. — Хочешь, я принесу тебе завтрак? Он всё приготовил.
— Серьезно? — приятное удивление преображает моё сонное лицо. — Папа у нас маг?
Комната наполняется звонким детским смехом.
— Он купил булочки, но они уже остыли. Будешь апельсиновый сок?
Тянусь за мобильником, который чьей-то заботливой рукой был водружён на рядом стоящую тумбочку. Вчера девайс покорно молчал в смежной гостиной, занимая место на кухонной столешнице. «Десять утра?» — отмечаю время. — «Ну и соня же я!»
— Чем ты всё это время занимался? — интересуюсь, садясь на постели и откидывая с себя простыню.
— Рассматривал книгу со сказками, наблюдал за птицами из окна, выискивал среди них аистов.
— Опять смотрел свой любимый мультфильм?
— Ага. Папа включил, чтобы я не скучал. Мам? Илья говорил, что надо написать письмо и аисты принесут в дом ребёнка... Поможешь? Этого малыша никто не сможет от нас забрать, правда же? Мне скучно одному играть. Илюша теперь со своей мамой... — грустно выдыхает, переводя взгляд куда-то далеко, в заоблачную даль, разделённую с миром звуконепроницаемым стеклом и прозрачной занавеской. — Рая твердила, что мечты сбываются всегда, если чего-то очень сильно хотеть. Я сейчас вернусь, ручку и листочек поищу!