Наследие проклятой королевы
— Это будет наш санпилар.
— Я не знаю… — получилось выдавить в ответ.
— А ты пока обдумай детали сделки, не бычка же покупаешь, а с будущими богами разговариваешь. Но только не долго, а то тебя уже ждут всякие неприятности. А мы бы очень пригодились.
— Какие неприятности?
— Не скажу. Но мы не причём, оно само так складывается, но мы очень бы пригодились.
Бестафур исчез сразу же, а вот после Сагренты ещё некоторое время в воздухе висела жутковатая улыбка, словно от знаменитого чеширского кота.
— Развейся, отдохни, смертный, — произнесла томным голосом эта улыбка.
Только когда и она окончательно растаяла, я позволил себе выдохнуть и поглядеть на хмурую Катарину. Кажется, приключения только начинаются.
Глава 23. Шаг во свет и шаг во мракГенерал через отборный мат всё же нахлобучил на себя парадный костюм с гербом, кружевами, золотыми пряжками и пуговицами, шёлковыми завязками на куртке и белоснежной сорочки. При этом к краповому берету с помощью броши было прикреплено перо фазана, ставшее компромиссом между простотой и требующееся от барона пышности.
На груди теперь красовался подвешенный на золотой же цепочке жетон прогрессора: на аверсе перо и книга, а на реверсе Солнце с Месяцем в профиль, сделанные в виде человеческих лиц и совмещённые в одном и том же круге. Но синий жилет более подобал магу, нежели барону. Ему уместнее было бы иметь красный, но, увы, не было.
— Нахрен нам нужны эти демонюки? — грубо спросил Пётр Алексеевич, держа в руке вилку с куском мяса.
Малый совет мы организовали на первом этаже постоялого двора, занятого со слов хозяйки ещё двумя группами постояльцев. Трёхэтажное заведение котировалось по местным меркам как четырёхзвёздочный отель у нас, в том плане, что при необходимости можно было арендовать на срок пребывания временного слугу для бытовых нужд и походов по лавочкам. Цена на двор была выше средней, но других свободных мест в этом городишке не осталось. Праздник, однако, и со всех прилегающих деревень прибывали желающие побывать на ярмарке и праздничном фестивале. А это были не только крестьянские семьи разной степени зажиточности, но и купцы, мелкие помещицы с семьями, священнослужительницы и чиновницы разных сортов и чинов.
Поздний ужин мы совмещали с совещанием на первом этаже, где кухня совмещалась с обеденным залом вполне приличного вида. Всё вычищено и вымыто до блеска. Пол по обыкновению этих мест не дощатый, а земляной, покрытый отборной брусчатой, по которой ходить было достаточно приятно. Пол был прохладен, что пришлось кстати после дневной жары, и даже открытый очаг не добавлял духоты.
В военный совет входили: генерал, я, Андрей, Клэр, Ребекка, Лукреция, Катарина и Лена. При первом нашем появлении на пороге таверны хозяйка увидела гербы знатных особ и в панике забегала, давая затрещины прислуге. Из закромов сразу же нашлись и вино, и свежие овощи, и мясо. На огонь сразу же возник новенький медный, а не чугунный, котёл, в котором начали готовить похлёбку с мясом, где оное составляло чуть ли не половину объёма. А целый золотой чаевых расшевелил прислугу настолько, что на белую скатерть на столе меняли уже третий раз, а хозяйка ловила каждый наш взгляд с видом вышколенного метрдотеля. При этом она тактично держала дистанцию, ведь невежливо подслушивать разговоры господ, можно и головы лишиться.
Одна наша соседка, приличного вида матрона, сидела в дальнем углу и наслаждалась яичницей, вином и живой музыкой, которую самозабвенно наигрывала парочка юнцов: один с мандолиной, другой — совсем ещё малец лет восьми, вооружённый бубном.
Между ней и нами, точно посередине зала разместились Урсула с дочкой и Герда. К ним подсели две здоровенные бабищи-вышибалы. На столе рядом с большим подносом мяса и хлеба и литровыми глиняными кружками с очень слабеньким пивом, которое употребляют так же, как на Земле квас, легли кинжалы, пистолеты и мушкетон. Завязался шумный диалог, первую скрипку в котором вела, конечно же, Урсула.
— …вишенку, значит, за сто шагов сбивает. Во чё значит халумарская работа…, — донеслось до меня. Недоверчивые вышибалы придирчиво крутили один из образцов оружия в руках. Одна из них удивлённо качала головой, мол, токая работа. А мечница совсем уж разошлась, начав рассказывать, как они бились против полчищ на Золотом Ручье.
— Они не отстанут, — пробурчал я, глянув на сидящего возле моих ног Чужика. Монстр уже даже не шкодил, так как ему кинул аж два самодельных кольца, наполненных силой.
— А я говорила, — покачала в воздухе пальцем Лукреция, — духа несложно призвать, сложно от него потом избавиться.
— Знаю, маэстра, — снова пробурчал я и уставился на армейский котелок с водой, который стоял передо мной. Я держал по бокам от него ладони и пытался сосредоточиться.
— Юра! Зачем тебе котелок? Сейчас и так воды дадут, — огрызнулся Пётр Алексеевич и отправил в рот кусок мяса.
— Хога́р инвизи́бра, — проговорил я на старом диалекте и пояснил: — Незримый очаг. Воду грею.
— Магией?
— Угу.
— Ну, хоть какая-то от тебя польза, будешь кипятить воду для чая и для бритья, а то холодной бриться уже устал.
Я бросил взгляд на начальника. Что-то он какой-то нервный последнее время. Первое время вообще навеселе был, а сейчас словно старый ворчливый дед.
— Значит, по демонам предлагаю послать их подальше, — продолжил своё ворчание генерал. — Это, само собой, мощные боевые единицы, но слишком уже непредсказуемые, прям как обезьяны с гранатой.
— Обезьяна с гранатой, это мой Чужик, а демоны — ребята посерьёзнее, — снова покачал я головой. Вода всё никак не закипала, и я потрогал её пальцем. Тёпленькая. Градусов сорок.
— Всё равно.
Пётр Алексеевич нанизал другой кусок мяса на вилку и выдал следующую реплику:
— Катарина, подскажи, неужели признание этих двух… потусторонних существ не является ересью. У вас же есть великая Небесная Пара, — генерал явно хотел назвать демонов более грубо, но поостерёгся, так как за обзывательство твари могут запросто сделать тёмную.
Вместо храмовницы, слово взял я.
— Вы смотрите с точки зрения аврамистических религий, где есть Господь Бог, Аллах или Яхве, и точка. Все остальные от лукавого, и даже святые не более чем доска почёта для мучеников и праведников. Но Реверс в этом плане посередине между античной мифологией и Китаем. В последнем до сих пор имеет место такое явление, когда старейшина деревни может объявить выговор местному божку за неудовлетворительное исполнение обязанностей, и до сих пор множеству богов делают подношения в виде сжигания на алтарях бумажных денег. В случае Реверса небесная пара совмещает в себе роли высших божеств и носителя идеологии, коим, например, в буддизме является собственно Будда. Он у них очень уважаемый, но не единственный небожитель. В целом религия Реверса отражает феодальные устои: есть Небесная Пара; есть её свита из лояльных божеств, как у королевы есть знать; есть независимые, но признающие ее высшую власть богини и боги, как вальные герцоги, графы и бароны; есть воинство из рыцарш и простых духов-кнехтов.