Наследие проклятой королевы

Агата замолчала и положила мне на плечо руку.
— Ты теперь аки младенец, который явился из утробы матери и сделал первый крик. Так научись же, помимо этого крика, ещё и говорить с этим миром. Научись затаивать дыхание, когда возникнет на то нужда. И научись кричать ещё громче. Ведь теперь ты можешь.
Я повернулся к волшебнице и перехватил за запястье свою обожжённую руку, которая тлела ноющей болью. Магесса не ответила на мой вопрос. Впрочем, отправлю эту байку профессору, пусть подумает. Фольклор порой тоже несёт в себе зёрна истины. А сам буду думать, что во мне живёт энергетический симбионт, с которым нужно управляться так же, как и Системой. Пусть это будет моя личная школа Симбионта.
— Спасибо, — произнёс я и слегка улыбнулся, так как в этот момент за стеной раздался протяжный женский крик, и это был не крик боли.
Хорошо людям, не проблемами заняты.
Я снова развернулся к зеркалу, упёрся в него ладонями и ткнулся лбом. Наличие дополнительной сущности во мне не доказано, но если хоть немного допускается её существование, то во-первых, нужно принять меры предосторожности, а во-вторых, выжать из падлю́ки все сто процентов коэффициента полезного действия. Но и к этому нужно подойти с умом, не забывая про импровизацию, если что-то пойдёт не так.
«Система, ввод нового протокола. Отфильтровать из общей информации со всех сенсоров и датчиков те, что соотносятся с моей нервной деятельностью. Вывести отфильтрованное в отдельный поток данных. Перевести поток на процедуру повышенного эвристического анализа. Протокол назвать «Моя магия». Цели поиска: проявление признаков управления внешними явлениями при помощи нематериальных элементов, синхронизированных с моей нервной деятельностью. Запустить протокол «Моя магия»».
Отдав распоряжения, я отлип от зеркала, выпрямился и провёл рукой по волосам. Те были мокрые, словно я пятёрку пробежал.
— Госпожа Агата, — произнёс я, медленно повернувшись, — что вы советуете начинающим колдовать детям?
— Верить в себя. Вера в богов — это хорошо, но вера в себя пользы порой больше приносит, — с улыбкой произнесла женщина.
Я ухмыльнулся и сделал поклон. Честно, ожидал чего-то куда большего. Не знаю, какого-нибудь вводного расклада по умениям и навыкам, как в компьютерной игре, или той же мудрых откровений, каких Фродо получил от эльфийки Галадриэль. Нет же, только ожёг руки и банальное «верь в себя».
— Благодарю вас, но нам пора. С вашего позволения.
С таким словами и ощущением лёгкой контуженности я вышел из обитой тканью и пахнущей благовониям комнаты. Куда дальше? В имение, конечно. К этому времени должны уже подвезти припасы и новое оборудование. Обидно конечно, что не смог узнать подробности, но зато убедился в факте наличия силы, и это хорошо.
Мои спутницы, вслед за мной спустились в гостевой зал. Там по-прежнему кучковались юнцы в пышных ярких одеждах, а управляющий, которого я обозвал Пуделем, чехвостил одного юнца за прегрешения. Увидев нас, Пудель отвлёкся и подскочил поближе, всё так же услужливо сложив лапки перед собой.
— Уже уходите? Не желаете ли хотя бы взглянуть на расценки? Вдруг вам что-то или кто-то приглянется.
Я потряс головой и пошёл на выход, а когда остановился на крыльце, то понял, что оказался в одиночестве. Дамы остались внутри.
— Какого хрена? — выругался я, состроив гримасу недовольства, словно обращался к невидимому собеседнику, а затем вернулся в заведение.
Пудель оживлённо размахивал рукам и радостно расписывал что-то, что я упустил из виду, а женская половина моей банды, тотально превосходящая меня числом, даже не обернулись в мою сторону. А их самих со всех сторон окружили эти самые юнцы.
— Юрий, подождите нас там, — указав на дверь, произнесла Лукреция и снова обратила всё своё внимание на Пуделя.
А тот уже совсем распалился, рассказывая про долгосрочные контракты, наверняка магесса не устояла и решила взяться за своё.
— Не подожду, — пробурчал я, сложив руки на груди.
Моих спутниц уже со всех сторон обступили эти шлюхари́ в рюшках. Один из них подхватил Лукрецию под локоть и не сильно, но настойчиво потянул в сторону от общей компании.
— Госпоже нужен спутник? — лил он словесным мёдом. — Может быть, я сгожусь.
Урсула гоготала и обводила взглядом этих придурков. Чуть ли не слюнки текли. У Марты, кстати, тоже.
А затем произошла короткая, но очень яркая череда событий.
Один из шлюхаре́й со словами: «Госпожа не хочет отдохнуть?», положил ладонь на попу Катарины и начал медленно вести руку ниже. В следующий миг он оказался на полу, а я стал потирать ушибленный кулак. Мало того что рука обожжена, так она теперь ещё и опухать начала. Но перелома вроде бы не было.
— Убивают! — Завопил один из дружков этого хлыща. — Убивают!
Сам же пострадавший лежал на паркете без движения, закатив глаза. К нему сразу бросился Пудель, приложив ухо к груди.
— Юрий! — недовольно закричала Лукреция и упёрла руки в боки.
Я хмуро глянул на неё, а потом разразился тирадой.
— Что?! Я что должен делать?! Смотреть, как Катарину тут при мне отымеют?! Да пошёл он в бездну, этот фазан ряженый!
— Господин, — поднял на меня взгляд Пудель, — вам здесь больше не рады.
Он выпрямился и начал махать кому-то рукой.
— Лекарку зовите, лекарку.
— Да пошлы вы, — процедил я на русском, взял храмовницу за руку и потянул к выходу.
Девушка не стала сопротивляться, зато как-то странно заулыбалась. Думаю, если бы она кому-то врезала, то простой потерей сознания бы не обошлось, там либо череп треснул бы, либо челюсть оказалась на полу рядом с пострадавшей особой.
Вскоре все мы оказались на улице. После пропахшего благовониями и плавленым воском заведения в нос дал аромат средневековых проулков, задобренный мочей, нечистотами и крысиным дерьмом. Словно в подтверждение мои мыслей на противоположной стороне на нас уставились две здоровенные серые крысы. Они дружно пискнули и исчезли под крыльцом соседнего дома.
Нет, они не нас испугались, просто в этот момент из подворотни выскочила девочка лет десяти. Она была в простом сером платье длиной до колен и с простеньким луком и плетёным из лыка колчаном, в который вместо обычных стрел вложены заострённые тростинки. А на поясе юной охотницы болтались четыре тушки точно таких же крыс. Удивляться я не стал, хотя поглядывал с непонятным сочетанием несочетаемого: злой отрешённости и любопытства.
— Я тоже за крысами охотилась, — произнесла вдруг Катарина, глядя в ту же сторону.
— Эх, Юрий, Юрий, — вслед за ней пробормотала Лукреция и вздохнула.
А потом хохотнула Урсула, передразнив меня:
— Ты если что, не ревну-у-уй. Ага, а сам по зубам невинному юноше. Ах, какие юнцы. Это, госпожа волшебница, а что они такие дорогие?