Наследие проклятой королевы

— Маэстра, не пойму, вот девочка хранит себя, чтоб не получить нежелательную беременность, а мальчик для чего себя хранит? От него ведь не убудет.
Рядом хохотнула Урсула, а Катарина поджала губы и опустила взгляд под ноги, типа, я взрослый, а детские вопросы задаю
— А вдруг он примет благосклонность осквернённой проклятием или болеющей дурной заразой шлюхи? — Лукреция закатила глаза и продолжила импровизированный урок. — Как потом благочестивой женщине вынашивать и рожать здоровое дитя? И не зря говорят: чистота мужа — добрая половина приданого к свадьбе, особенно если он и ремеслу обучен, и хозяйству по дому.
— Ясно, маэстра, — со вздохом протянул я.
В общем, при матриархате женское здоровье превыше мужского. А потом чёрт меня дёрнул задать ещё один вопрос:
— А как они без женских ласк-то обходятся? Тяжко ведь.
— Можно, я? — тут же с хохотом вклинилась в разговор Урсула. Она подбежала к лавке, провела пальцем по воздуху, выбирая что-то из ассортимента, а потом купила большую медную рыбину с пухлыми губами и раскрытым ртом — карася, наверное. Таких рыбин из дерева, разных металлов и глины было очень много. Я сперва не понял, что это за сувенир, а потом тихо выматерился и покачал головой. На Реверсе отношение к интиму менее строгое, чем в нашем средневековье, тему не замалчивают и не обходят стороной, и потому на меня выпученными медными глазами сейчас смотрела секс-игрушка. Сразу вспомнилась лекция, на которой нам строго-настрого запретили называть женщин рыбками, даже ласково. Теперь стало ясно, почему.
— Андрюхе подарю, — пробурчал я, принимая покупку из рук Урсулы.
— А он тоже пуросье? — с лёгкой улыбкой на устах полюбопытствовала Лукреция.
— Не знаю. Наверное, раз бабу до сих пор не нашёл, — озадаченно глядя на медную рыбину, ответил я, а потом подошёл к лавке и купил кусок холстины, в которую завернул сувенир. Что тут сказать, теперь для меня сказка о Золотой Рыбке заиграет новыми красками.
Пока мы разговаривали, мимо нас два раза прошли хлыщи, пёстрые, как арлекины, и даже носки пуленов подвязаны на верёвочках к поясам. За чудиками следовали чуть менее раскрашенные слуги. Об этих я ничего не стал спрашивать: и так ясно, что это местные мажоры на прогулке. Одним словом, клоунада.
— Что-то не яси, — произнёс вдруг Катарина.
Я нахмурился и оглядел ассортимент. Вроде бы, обычный сувенирный магазинчик, рыбки только смущали.
А тем временем храмовница выпрямилась, положила руку на рукоятку пистолета и вытянула шею в ту сторону, откуда мы пришли.
Я тоже насторожился и нащупал пистолет под курткой. Примерно с минуту стояли и слушали, а потом до нас донеслись крики: «Демон! Демон!»
— Какого… жетончика, — пробормотал я, вглядываясь вдоль улицы. Из переулка, примерно в семидесяти метрах от нас, начали в панике выбегать жители. Кто-то поскользнулся на разбитых яйцах, упал и едва успел отползти в сторону, иначе его бы задавила толпа. По брусчатке покатились репа и лук. Побежали высвободившиеся из сломанных клеток куры и утки. Надрывно орали дети.
Пришлось прижаться к стене дома, дабы не сбили с ног. Урсула достала обломок клинка и взяла его обратным хватом, подставив запястье под мушкетон для опоры. Катарина тоже выхватила пистолеты: тяжёлый с картечью и кремнёвый револьвер с серебром.
«Демоны!» — вопила толпа. Передо мной мелькали перекошенные от испуга лица.
А потом из переулка вылетела громадная человекоподобная фигура. Разглядел детали не сразу, а только когда создание остановилось посередине улицы и начало осматриваться. Смуглая, как у бедуина, кожа, два с небольшим метра роста, косая сажень в плечах. И существо было мужского пола. Это было видно невооружённым взглядом, ибо между ног болталось кое-что размером с бейсбольную биту, а из одежды наличествовали только элементы доспехов: наплечники, набедренники, сегментные наручи, как у гладиаторов, рыцарские наколенники и налокотники, а ещё тяжёлый горжет. Все элементы крепились стальными кольцами прямо к коже, словно громадный пирсинг у мазохиста. Например, на наплечниках кольца на концах ремней были продеты сквозь кожу поверх рельефных грудных мускулов, оттягивая её, и казалось, шкура вот-вот порвётся. Я даже поморщился, представляя, каково это. Но для демона, похоже, это не было неудобством.
У него было тяжёлое лицо с глубоко посаженными глазами, густыми бровями, обветренными губами и мясистым крючковатым носом. Лысый череп блестел, как полированный бронзовый котелок. Демон был покрыт шрамами, словно его пропустили через центрифугу вместе с колючей проволокой.
— Что за хрень? — снова пробормотал я.
А создание близоруко сощурилось и заговорило громким хриплым басом:
— А-а-а! Вот вы где! Я уже обыскался!
Демон стукнул себя по груди, словно заправская горилла, и, басовито взревев, бросился в нашу сторону.
— Твою мать! — закричала Урсула и выстрелила в создание из мушкетона.
— Идемони! Идемони! — заголосила Катарина, несколько раз проведя дулом ото лба до кончика носа.
— Бля! — вырвалось у меня. Совсем забыл выкрутить фильтр магодетектора на максимальную чувствительность. Расслабился, дебилище прогрессорское!
Но думать было некогда, пришлось быстро достать пистолет и снять его с предохранителя.
Тем временем демон тяжело набрал скорость, уподобившись атакующему на арене быку, и преодолел уже половину расстояния. Катарина тоже быстро разрядила в громилу оба пистолета.
Демон даже не остановился, и только когда Лукреция выкрикнула: «Ланца дельсело», в неприятеля ударила молния, а по взмаху руки молчаливой Марты в него полетела бочка, притормозил, закрыв лицо руками.
— Па-а-а-да-а-аль! — раздался утробный не то рык, не то крик ярости.
— Идемони! — снова закричала храмовница, проведя горячим створом по переносице.
Неприятель заревел от боли, как тот же бык, которому в бок засадили раскалённое клеймо. Демон пригнулся и сбавил ход. Это дало мне возможность прицелиться и открыть огонь. Восемь патронов я всадил в него чуть медленнее, чем это возможно с автоматическим оружием. Вот что адреналин с человеком делает! Но всё равно демон даже не заметил пуль.
— Идемони! — раздалось рядом в очередной раз.
Тушу громилы охватило желтоватое сияние, а шрамы вспыхнули охрой, будто раскалённые угли. Демон попятился и начал трясти головой, словно его контузило. Я успел заменить магазин в пистолете и снова начал стрелять. И снова безрезультатно.
— Пепел! — прокричала Катарина.
— Да где ж я его возьму? — выругался я и начал лихорадочно искать глазами. Пока буду бегать по печкам и золу выгребать, нечисть очухается и кинется с новой силой.
— Тряпку дай! — раздался голос Лукреции за спиной.
Недолго думая, я оторвал рукав у рубахи и протянул волшебнице. Та быстро произнесла «фуэго», и по белому куску ткани побежали вперемешку зелёные, голубые и оранжевые язычки, но вместо того, чтоб осыпаться пеплом, ткань горела чёрным коптящим дымом и скатывалась в мутные капли.