Леди Артур

Соперница сделала вдох и кинулась с новой силой, на этот раз намереваясь достать её кулаками в лицо. Вот только напоролась на тот же приём, какой хотела проделать в самом начале: Урсула просто пнула её коленом в живот ценой пропущенного в скулу удара. Моя телохранительница верно оценила преимущество своей массы и выиграла, а купеческая охранница согнулась и рухнула на колени, пытаясь дышать, но лишь тщетно хватая ртом воздух.
Зрители зарукоплескали победительнице.
— Не женщина, а таран, — с улыбкой произнесла леди Ребекка и кивнула в знак признательности за поединок.
— Да уж, — согласился я. — Уже верю про помятую кирасу.
А Клэр продолжала смотреть на бойчих с раскрытым ртом. Это, конечно, не настоящий рыцарский турнир, но организовано исключительно ради неё. И потому глаза юной графини горели азартом, как две звезды.
— Катарина! — весело закричала ландскнехтша. — Твоя очередь! Покажи удаль!
Высокая и подтянутая храмовница ни капельки не походила на Урсулу, но именно от этого было ещё интереснее. В ожидании своей схватки львица обернулась, нашла глазами меня, а увидев улыбку, улыбнулась в ответ. Зато Клэр надулась.
— Да что она может? — забурчала графиня, словно диванный эксперт перед телевизором. — Пистолетами и я могу стрелять.
— Не следует недооценивать храмовниц, Клэр, — наклонив голову в её сторону, проговорила Ребекка.
— Да всё равно она дура.
Катарина явно услышала сказанное, что с её нечеловеческим слухом было немудрено. Девушка раздражённо дёрнула головой; будь у неё хвост — непременно хлестнула бы себя по бокам. Сразу на ум пришла сегодняшняя ночь и игра теней, где у храмовницы однозначно такой хвост присутствовал. Некстати вспомнилась и тень, разглядывавшая карту.
Тем временем во двор вошла очередная претендентка. Женщина средних лет с переломанным до ужаса лицом, словно у вышибалы в дешёвом трактире, и кожаной куртке. Пока представлялась, ужасно шепелявила. Телохранительницей она до этого не была, а работала такой же наёмницей, как и Урсула. Женщина долго перечисляла битвы, в которых участвовала, свои заслуги и свои намерения побить всех остальных.
— Дуру лучше побей, — буркнула Клэр, сидя рядом.
— Приличия, — Ребекка мягко одёрнула её, как малое дитя, недовольное, что мультики кончились.
А ещё я заметил, что сидящая с нами у стола Лукреция теребит один из свитков с рекомендацией. Она поджала губы и с азартом чего-то ждала. Увидев мой взгляд, улыбнулась и легонько приподняла бумагу с печатью: мол, будет очень интересно.
Но пока всё было вполне ожидаемо. Претендентка скинула куртку, подпоясалась и двинулась в сторону Катарины. А храмовница, легонько прыгая на носочках, начала кружиться и отступать.
— Слышь, сучка! — кричала кандидатка. — Я тя всё равно поймаю!
Катарина молча пританцовывала, выставив вперёд наполовину согнутые руки. Лишь однажды слегка присела и сделала ложный выпад, а потом снова принялась отступать. Я видел девушку в бою: это не вязалось с её стилем. Там был холодный расчётливый натиск, а здесь лишь танец, сопровождаемый подначиванием зрителей, шуршанием мелких камешков под ногами и побрякиванием ножен на поясе и жетонов на цепочке, свисающих с шеи. Один со знаком Небесной Пары, другой — эмблема местных наёмниц отдела прогрессорства.
— Я же говорю, дура, — снова заворчала Клэр, а потом добавила: — А сиськи даже у меня больше.
Не уверен, но, скорее всего, именно последние слова послужили спусковым крючком: Катарина с рёвом дикого зверя бросилась вперёд, совершив умопомрачительную вертушку в прыжке. Классическую такую, словно из китайских боевиков. Соперница проворонила удар, получив в голову, и, на своё несчастье, не упала сразу, а контужено уставилась в пустоту. Этого хватило, чтоб Катарина перешла в ближний бой. С невероятной скоростью замелькали кулаки, локти, колени, и схватка стала походить на самое натуральное комбо из «Мортал комбат», смешанное с тайским боксом. Могло бы и фаталити случиться, если бы не вставшая со своего места Ребекка.
— Хватит! — прокричала она. — Лекаршу сюда! Павшую в дом!
Катарина, зло пнув выступающий из мощёного двора булыжник, развернулась, выпрямилась и резко приложила левый кулак к левой груди:
— Во имя вас и для вашей славы, ваше сиятельство, — тяжело дыша, произнесла храмовница, а потом отошла в сторону, взяв у подбежавшей служанки кружку с напитком.
Клэр осталась сидеть с поджатыми губами, словно ей язык показали.
— Нихренасебе шаолинь, — восхищённой скороговоркой выпалил Андрей, разглядывающий импровизированный ринг.
А я наклонился к Лукреции, как к знатоку храмовых порядков:
— Что это сейчас было?
— Орденский бой, — шёпотом ответила она и взяла со столика кубок с вином. — Говорят, ещё со старой эпохи остался. Теперь веришь, что маленькая девочка смогла нескольких магов убить?
Я кивнул и продолжил наблюдать за схватками. От меня здесь многого не требовалось — просто быть статистом и болеть за своих женщин. А ведь они обе — что Катарина, что Урсула, — мои. Девушка и тётка.
Бои продолжились. Сейчас уже не было таких фееричных схваток. Катарина откровенно жалела претенденток, да и тётя Урсула немного выдохлась. Одних прибывших хлопали по мокрой спине в знак одобрения, других под свист толпы прогоняли. Ещё раз унесли в дом отправленную в нокаут. Но там Урсула такой удар нанесла, что мог и быка свалить.
Запомнилась только какая-то резвая девчонка, которая долго выматывала ландскнехтшу, пока та, наконец, плюнув, не сдалась. А пару раз в драку вступала на нашей стороне сержантка Ребекки Герда. Жилистая тётка шла напролом, при этом очень хорошо закрываясь от встречных ударов. Все же единоборства даже на земле известны ещё с античности, и что-то новое в этом придумать сложно. Тот же панкратион пережил почти без изменений больше двух тысяч лет.
— Ну, теперь самое весёлое, — чему-то обрадовалась Лукреция, когда из свитков с рекомендациями остался только один — тот, что она держала всё это время в руках. — И, кажется, я даже знаю, кто победит в этом турнире.
Была очередь Урсулы биться. Она уже тяжело дышала и подзывала разносчицу, стоя спиной к воротам и крича про медовуху.
После волшебницы слов во двор вошла здоровенная девица лет семнадцати, одетая в цвета городской стражи. Ни ростом, ни сложением она не уступала Урсуле — их фигуры были даже схожи, и победа в этой схватки явно оказалась бы не на стороне уставшей мечницы. Катарина осилила бы, но не её очередь.
Новенькая скинула с себя верхнюю одежду, оставшись в камизе, и повела широкими, совсем не женскими плечами. На лице с тяжёлыми, но не злыми чертами, играла какая-то странная улыбка. А ещё она очень пристально глядела в спину пьющей воду Урсулы.
Все замерли. Все ждали интересного боя. Но когда мечница повернулась, то не стала толкать пафосную речь, а молча опустила руки.